Тебе меня не сломить

— Внутри. Три человека и Тохыч, — не поворачиваясь к нему, ответил Влад, сидящий за рулем. — Остальные разгрузили коробки и уехали.

После того разговора в кабинете Саши они больше не общались. На совещаниях Влад вел себя сдержанно и ограничивался лишь холодным кивком приветствия, а кто-то из ребят заметил на его столе начатое заявление об уходе.

— Еще знакомые лица есть? — спросил Степнов, продолжая осматривать местность.

— Нет, — сказал второй опер, которого звали Дима. — Ничего примечательного.

— Значит, надо узнать, что там за тусовка и что там за подарки.

Вот Тохыч нам и расскажет, — задумчиво проговорил Саша, откладывая бинокль и доставая из кобуры пистолет.

— Так уж и расскажет? — хмыкнул Влад, по-прежнему не глядя в его сторону.

— А мы его хорошо попросим, — передернув затвор и поставив оружие на предохранитель, усмехнулся Степнов.

Словно тени они медленно прошли к входу и бесшумно шмыгнули в чуть приоткрытую дверь. Здание было совершенно заброшенным: пустые глазницы окон, длинные коридоры, в которых эхом отдавался каждый шорох, в залах ржавые части станков, покрытые слоем пыли.

Первым шел Саша, держа перед собой пистолет и осторожно ступая по прогнившему полу, за ним следом Влад, позади другой опер. Мертвая гулкая тишина давила, перехватывая дыхание, казавшееся сейчас оглушающе громким.

Тохыч, он же Антон Хычевин, приторговывал наркотой в клубах и давно находился в разработке, однако больших опасений не вызывал. Видимо, парень решил заняться настоящим бизнесом. Только было интересно, на какие средства, а главное, под чьим прикрытием.

Сам по себе Хычевин ничего серьезного из себя не представлял, взять его одного не составило бы труда.

Гораздо весомее было взять того, с кем он работал.

— Не нравится мне все это. Сань, может, все-таки, наших вызовем? — шепотом спросил опер Дима, но Степнов промолчал. Место действительно было не особо удачным — они плохо ориентировались внутри здания, к тому же, шли в полутьме, подсвечиваемой лишь тусклым светом узких высоких окон.

А в памяти всплыли недавние слова Влада: «Кто будет плакать на твоей могиле, если с тобой что-то случится?». Он прав, никто. Теперь уже нет. Это он теперь плачет на могиле матери и сестры, а вот к нему даже прийти будет некому. И Юля, наконец, сможет вздохнуть спокойно. Господи, каждая мысль почему-то всегда заканчивается упоминанием о ней… Не сложно догадаться для чего ей пришлось лечь в больницу. Сделав аборт, она постарается забыть о его существовании.