Тебе меня не сломить

Мобильник тут же ожил и, негромко чертыхнувшись, парень ответил: — Сказал же, еду. Ждите меня.

Юля вышла в холл, переложив Даню поудобнее на руках, и замерла, наблюдая за тем, как Саша быстро надевает обувь и куртку.

— Они без тебя никуда, — совершенно серьезно произнесла она, только сейчас осознав какую он, должно быть, большую ответственность несет за своих оперов, за каждый их шаг. Она еще даже не подозревала, что теперь он не просто главный опер, а начальник отдела.

— И я без них тоже, — также без усмешки ответил Степнов и, помолчав, добавил: — Как и без тебя.

Немного помедлив, он сделал шаг к Юле, наклонился к ее лицу и осторожно поцеловал ее в уголок губы, затем чуть отстранился, чтобы увидеть ее реакцию.

Она замерла, но страха в глазах не было. И тогда Саша снова склонился к губам девушки, уже захватив их целиком, и в какой-то миг ощутил, что они чуть приоткрылись ему навстречу. Это было совершенно ошеломляющее чувство — она ему отвечает. Несмело, едва заметно, но отвечает! Если бы не Данька на ее руках, с интересом наблюдающий за его действиями…"

"— Я позвоню днем, хорошо? — с трудом оторвавшись от ее губ, тихо спросил Степнов.

Юля слабо кивнула. От его близости, от доносящегося до нее тонкого аромата туалетной воды и лосьона после бритья, от прикосновения его губ к ее кружилась голова, и дрожали колени. В один миг ее словно накрыло огромной, горячей волной, и на щеках выступил румянец.

Улыбнувшись и поцеловав сына в маленькую щечку, Степнов направился к двери.

Уже выходя на лестничную клетку, снова обернулся на Юлю, отмечая, что она больше не отводит взгляд, а смотрит ему прямо в глаза, и, подмигнув ей, направился к лифту.

Словно во сне девушка медленно закрыла входную дверь, все еще пребывая во власти новых неизведанных чувств, отголоски которых гуляли с током крови по венам. До вечера еще целая вечность, она просто не выживет без него столько долгих мучительных часов. И в то же время, ей было ужасно страшно. Она представляла, что может последовать за этими поцелуями, и боялась.

Боялась, сама не зная чего: то ли своей реакции на возможную близость, то ли самой близости, то ли того, что будет после нее.

Господи, она даже перед «первым разом» так не волновалась, как волнуется после его поцелуя, когда воображение рисует такие картины, что захватывает дух. Не те прежние, всплывающие в памяти при одном упоминании его имени, а совсем другие, которых еще не было в реальности.