Никита был отличным парнем, но при этом он был великим дипломатом и умел располагать к себе людей, для своего удобства. Зачастую такое поведение было обосновано, но сейчас я опасалась, что Никита в какой-то момент заиграется, перегнёт, и папка его поймает на этом. А больше всего на свете мой отец ненавидит лицемеров. Никите я это, конечно, объясню, раз сам не понимает, хотя, он ещё достаточно молод и слишком много уделяет внимания собственному удобству, забывая обо остальных и об осторожности, но объяснятся мне с ним лучше наедине.
А то, что папка с Никой уезжают, на самом деле кстати, у нас с Никитой будет несколько дней наедине, прежде чем он вернётся в Москву. И если честно, я думала, что Завьялов отправится с ним, он практически всегда сопровождал папку в поездках. Ждала, что они все уедут, оставят нас с Никитой, и тогда, по моему разумению, всё в наших отношениях вернётся на круги своя, по крайней мере, для меня. Но Генка остался. Я когда утром его в столовой увидела, даже запнулась на пороге.
— Ты не уехал?
Завьялов глаза на меня поднял, но почти тут же отвернулся, снова в телевизор уставился.
От бутерброда откусил и головой отрицательно мотнул.
— А почему? Ты всегда с папкой ездишь!
— Ну да. Но мы решили, что здесь я нужнее.
— Правда? — Я недоверчиво усмехнулась. — Думаешь, некому будет на диване сидеть и кофе пить?
— Некому будет за тобой присмотреть. В доме чужие люди.
Я несколько секунд переваривала информацию, потом к Генке приблизилась. Руками за спинку его стула взялась.
— Скажи честно, это ты папку убедил в том, что тебе остаться надо или он тебе сказал?
— А ты как хочешь?
Я одну руку в бок упёрла, понимая, что мне с каждой секундой всё больше не по себе становится.
— Никак, — призналась я. — Но ты ответь: ты или он?"
"— Он.
Я на мгновение прикрыла глаза. Значит, папка все эти дни только притворялся благодушным, а наедине с Никитой меня оставить всё равно не захотел. Вот ведь!.. А говорил, что он ему понравился!
Я села за стол, правда, вполоборота, и ногу на ногу закинула.
На Завьялова посмотрела.
— Ты меня избегаешь, — вырвалось у меня.
Генка снова взгляд от экрана телевизора оторвал, весьма неохотно, а на меня взглянул устало.
— Что ты выдумываешь? Вась, тебе заняться нечем? С утра-то пораньше.
— Мне есть чем заняться.
— Вот и займись. Поешь.
Я на стол посмотрела. Хмыкнула.
— Гренки, приготовленные заботливыми руками твоей будущей жены? Нет уж, уволь меня от этого. Боюсь, они у меня в горле встанут.
