Только барахталась, никак не могла справиться с паникой и ужасом. И, наверное, от этого снова под воду начала уходить. Развернулась резко и увидела, как с причала Генка в воду прыгает. Я попыталась за Никиту схватиться, не дотянулась и вот в этот момент захлёбываться начала. Никита меня подхватил, но это мало мне помогло, я уже почти ничего не соображала и только его за собой под воду тянула. Мне показалось, что целая вечность прошла, прежде чем я почувствовала другие руки, которые меня наверх вытянули, я, отплёвываясь и кашляя, на Генку дикими глазами посмотрела и тут уже вцепилась в него мёртвой хваткой.
— Гена… — У меня даже голос был чужой: хриплый, перепуганный, а он меня одной рукой под мышки подхватил и потянул за собой к берегу.
— Голову выше держи, — отрывисто проговорил он. Я как могла, шею вытянула, пыталась вдохнуть поглубже, но ничего не получалось. Лёгкие огнём горели, горло нещадно драло, и глаза слезились, но хоть не страшно уже было, Генка меня надёжно держал и уже через несколько минут мы были у берега.
Я когда дно под своими ногами почувствовала, даже не сразу поверила. Правда, почти тут же выяснилось, что идти я не могу, у меня колени тряслись — и от пережитого ужаса, и от дикой усталости. Завьялов сам на ноги поднялся и меня на руки подхватил, причём довольно легко. Я к его груди прижалась и руками его за шею обхватила. Снова закашлялась.
Кажется, Света подбежала, что-то говорила, спрашивала, нужен ли врач, а я ни на что не реагировала. На Генке повисла и глаза закрыла, только кашель мучил.
— Вась, посмотри на меня. Вася!
Я только головой покачала, зная, что у меня нет сил даже глаза открыть.
— Гена, ""скорую"" вызвать?"
"— Я сам, — отрывисто проговорил он и к дому направился. Садовая калитка была в двухстах метрах от пляжа, Завьялов шёл, печатая шаг, и, кажется, даже не запыхался, неся меня на руках. Только сердце в его груди стучало сильно и быстро, я чувствовала. Я снова закашлялась, мокрые волосы с лица смахнула, и, наконец, сумела глаза открыть.
По сторонам огляделась, поняла, что за нами никто вприпрыжку не бежит, и вздохнула с облегчением. Потёрла глаза, перед которыми пелена стояла. — Вася, ты как?
Я голову от его плеча приподняла.
— Я так испугалась, — призналась я и поразилась тому шипящему прерывающемуся шёпоту, который заменил мой привычный голос.
Генка донёс меня прямо до моей комнаты, на постель посадил, а сам на корточки присел, в глаза мне заглянул.
