Я буду не я, если отдам ей Завьялова."
"Генку я нашла в ""Чёртовом логове"", он почти весь день здесь проторчал, ему здесь вообще, словно мёдом намазано. Он обожает это заведение, что для меня совершенно непонятно. Может оно и приносит ему деньги, раз в клубе собираются не простые люди с улицы, но вся эта возня в угоду чужим страстям, мне активно не нравится. Но при этом я знала, что папка клуб финансирует, видимо, после того, как ""Три пескаря"" сделалось одним из самых солидных заведений города, пришлось искать другое место для разрешения определённых ситуаций.
В ""Логово"" привозят гостей, которые хотят не просто отдохнуть, а отдохнуть по полной, без всяких тормозов. И поэтому мне запрещают здесь бывать. Нике тоже запрещено, конечно, но ей и в голову не придёт по собственной воле ""Логово"" посетить, а вот у меня для визитов сюда есть более чем веская причина. Например, как сегодня. На часах начало седьмого вечера, а первые клиенты уже появились. В зале играет музыка, две девочки на сцене томно извиваются, правда, здесь это принято считать танцем.
Я понаблюдала за ними, так, из любопытства, а затем обвела зал ищущим взглядом. Генку не увидела и остановила официантку.
— Завьялов где?
— Геннадий Михайлович?
От проскользнувшего в её голосе несомненного уважения к начальству и даже трепета, я едва не рассмеялась.
— Он у себя в кабинете, — объявил мне мужской голос, и я оглянулась на подошедшего охранника. А про себя повторила: Геннадий Михайлович в кабинете! А что, звучит.
Звучит-то может и звучит, вот только нормальные люди в кабинетах работают, а Завьялов бездельничает за закрытой дверью.
Я когда в кабинет вошла, Генка сидел в кресле и занимался тем, что скомканные бумажки в корзину для мусора, поставленную у противоположной стены, кидал. И выглядел при этом очень увлечённым, прищуривался, прицеливался. Я как раз застала момент очередного броска, белый комок глазами проводила и поинтересовалась:
— Какой счёт?
— Восемь из десяти. — Генка на меня посмотрел.
— Чего пришла?
— А что мне дома делать? — Я сумку на край его стола положила и присела напротив Завьялова. — Отцу звонил?
— Да.
— По шее получил?
Он скривился.
— Не твоё дело.
Я усмехнулась.
— А ты чего здесь сидишь? Скрываешься от кого или огромное чувство вины лелеешь?
— А в чём это я виноват?
Мы взглядами встретились, и я невольно разулыбалась.
— Дай подумать, даже не соображу так сразу.
Генка выпрямился, на кресле развернулся, и руки на столе сложил.
