Что, у нас в городе мужчины перевелись? Один Завьялов остался? Или у них на самом деле всё серьёзнее, чем я предполагаю? Ведь она даже с его семьёй общий язык нашла, а для Генки это очень важно. И от беспокойства, которое нашло на меня после разговора со Светланой, мне уже на месте не сиделось и Нику не слушалось. Только на её вопрос я всё-таки ответила:
— Не хочу я уезжать.
— Сама виновата. Чёрт тебя в этот клуб понёс.
— Чёрт, — согласилась я. — Именно чёрт. Это же ""Чёртово логово"".
Ника рассмеялась.
— Вот-вот.
Ну ничего. Съездишь, поиграешь в начальницу. Ты же это любишь.
Люблю, конечно, подумала я. Но не в тот момент, когда у меня любимого мужчину увести пытаются.
Но сказать или пожаловаться на это мне было некому, и я оглянуться не успела, а о моём согласии уехать на время в Москву уже папке известно стало. За ужином он заявил, что это решение правильное, пора мне вникать в дела московского филиала, раз я всё равно живу в столице, то мне им и заниматься, пусть не сейчас, но в скором будущем.
А сидеть у Шильмана под боком и ненужные бумажки перебирать, дело бесполезное. Он говорил о моей практике и будущей работе, а я смотрела на него и понимала, что дело совсем в другом. У меня стойкое ощущение, что он пытается побыстрее меня из города спровадить. Я поневоле принялась перебирать в памяти события того вечера в ""Логове"": что я говорила и кому, но ничего ужасного вспомнить всё равно не смогла. Или всё же сболтнула лишнего? Я, конечно, могу, с этим не поспоришь. И Ника мне намекала на то, что меня могут вызвать на допрос.
Только этого не хватало. Всё этот чёртов клуб! С самого начала у меня из-за него сплошные неприятности!"
"Генка приехал уже после ужина, а по разговору между ним и папкой я поняла, что оставаться на ночь он не собирается. Они вместе удалились в кабинет, дверь за собой плотно закрыли, а я осталась в гостиной, изнывая от любопытства и беспокойства, только дверь взглядом сверлила. Но у меня даже подслушать никакой возможности не было, рядом со мной Ника сидела, а Ванька на полу железную дорогу строил.
Даже Фима рядом крутилась, с интересом наблюдала за движущимся по игрушечным рельсам составом и время от времени лаяла на него. А я с ума сходила от нетерпения, не сводя напряжённого взгляда с закрытой двери, и в то же время очень старалась не показать своего состояния. Кивала Нике, когда та попыталась со мной статью в журнале обсудить, и губы кусала. Но когда Генка из кабинета, наконец, вышел, тоже легче не стало.
