Чёрный ""лексус"" стоял посреди дороги, и я про себя съехидничала в адрес Завьялова: более самоуверенного типа, наверное, на свете нет, ведь есть только его дорога и больше ничья. Он у отца уже года четыре работал, я даже помню, как он появился. Молодой, самонадеянный, и такой высокий, что я в первый момент реально дар речи потеряла, глядя на него снизу вверх, как лилипут на Гулливера. Правда, надо сказать, что его бестолковая самонадеянность, которую папка из него довольно скоро выбил, место охранника получить ему не помешала.
Ему тогда лет двадцать пять было, а то и меньше. Бывший десантник, окончивший школу телохранителей, он кроме как изображать из себя сторожевого пса и не умел ничего. А сейчас, поди ж ты, разъезжает на собственной машине солидной марки, и натаскивает охранников, которые порой по возрасту постарше его будут. Никто не понимал, что такого Филин в нём увидел, но спустя какой-то год Завьялов стал единственным телохранителем, которому дозволялось следовать за Филином всюду, от него стало зависеть, кого к хозяину допустят ближе, чем на пушечный выстрел, Генка полностью контролировал весь штат охраны и ""Три пескаря"".
Уж не знаю, как у него со сторожевыми навыками, но организатором он оказался толковым. А Филин никогда и ни с кем не обсуждал его действия и решения, они всё решали между собой, за закрытыми дверями, и оставалось только удивиться, что обоих не смущает разница в возрасте, всё-таки приличная, а общий язык они находили запросто. И Завьялов на передний план никогда не лез, не просил расширить ему полномочия, ввести в бизнес, где бы они с Филином не появлялись, он неизменно держался за спиной хозяина и молчал, пока его не просили говорить.
Только зорким глазом по сторонам посматривал, и многие бы голову на отсечение отдали, уверенные в том, что есть кому прикрыть Филина от пули. Генка ради него под поезд ляжет. И порвёт любого. Когда Завьялов впадал в бешенство, это было почти то же самое, что и разозлённый до нельзя Филин. Единственная разница, что Завьялов срывался не так часто.
Лично я была свидетелем этого кошмара лишь раз или два за все годы его службы. И то мне хватило за глаза. Когда человек такого роста и такой комплекции начинает банальным образом орать, это производит неизгладимое впечатление и запоминается надолго.
Но со мной Генка всегда был корректен, а, если честно, я была уверена, что всерьёз не воспринимал, считая малявкой. Я была лишь ещё одним объектом для проявления его трудового рвения.
