— Тогда мне вдвойне приятно, — рассмеялся Александр. — А уж когда такая красивая девушка с тобой о работе говорит, да таким уверенным тоном, у меня сердце заходится, честно. Люблю умных женщин.
Емельянов так зазывно мне улыбался, в глазах и голосе мёд, и мне вдруг неудобно стало. Глаза отвела, но рассмеялась, пытаясь обратить его откровенный флирт со мной в шутку. А потом решила, что пора прощаться. Пока Завьялов не сломал в этом кинотеатре что-нибудь существенное, он на глазах закипал. Что мне и продемонстрировал, как только мы на улицу вышли.
Ванька вперёд нас по ступенькам спустился, принялся бегать между скамеек, распугивая ленивых голубей, а я Генку под руку держала, и когда он заговорил, мысленно посоветовала себе не срываться по пустякам и у Завьялова на поводу не идти.
— Ну а ты, надеюсь, любопытство своё удовлетворила?
Я не спускала с брата глаз, а сама легко передёрнула плечами.
— Он моложе, чем я предполагала, — сказала я, имея в виду Емельянова.
— Правда? Это хорошо или плохо?
— Это никак, просто я удивилась.
Генка неприятно ухмыльнулся в сторону.
— Удивилась она…
Я рискнула ему в лицо заглянуть.
— Ты чего завёлся?
— Да ничего. Но за тебя я рад. Ты ведь так хотела с ним познакомиться! Вот… сбылось!
Он даже мою руку со своего локтя снял, а я тихо рассмеялась ему в спину. Потом брата позвала, взяла его за руку, и мы вслед за Генкой направились на стоянку, к его машине.
Всю дорогу он молчал. Мы с Ванькой на заднем сидении болтали, а Генка хранил молчание, на дорогу смотрел и хмурился.
А я время от времени взглядом его затылок сверлила, правда, никакого эффекта не добилась. Генка ни на что не реагировал. И поэтому когда мы подъехали к дому, я не стала торопиться выходить из машины. Ваньку выпустила, а дверь снова захлопнула. Секунду выждала, давая нам обоим прочувствовать отсутствие ребёнка, потом Завьялова за шею обняла, прильнув к спинке его сидения.
— Хватит ревновать, — попросила я, а он возмущённо фыркнул. — Ревнуешь, — повторила я.
— Из-за того, что он меня за руку взял?
— Во-первых, я не ревную, а во-вторых, нечего было ему улыбаться! Емельянова она увидела! Счастье, блин, пришло."
"Я улыбнулась в сторону, а Генку обняла покрепче и в щёку его поцеловала, когда он голову ко мне повернул.
— Ты дурак.
— Дурак, — согласился он довольно легко, но несколько возмущённо. А я рассмеялась. Потом волосы его пригладила.
— Мне просто было интересно, о нём сейчас все говорят.
