И хотя уже поняла, что именно означают эти злосчастные две полоски, но маленькая, крохотная надежда ещё жила. Вдруг я неправильно запомнила?
Стук в дверь ванной комнаты почти сознания меня лишил. Я коробку из-под теста на беременность за спину спрятала, и с ужасом обернулась, а уж когда голос папки услышала…
— Вась, ты едешь или нет? Ты же просила тебя в гостиницу подвезти!
Дверь ванной была надёжно заперта, и когда я об этом вспомнила, вздохнула с облегчением. Попробовала справиться со срывающимся голосом.
— Я… Пап, я потом сама приеду. Я ванну принимаю!
— Ванну? В девять утра? — В голосе Филина проскользнуло явное непонимание и даже раздражение.
— Я потом приеду! — выкрикнула я. — Не надо меня ждать.
— Никакой ответственности в тебе, — сказал он напоследок, и я услышала, как дверь комнаты негромко хлопнула, закрываясь. Я присела на пуфик у стены и тяжело выдохнула. Снова на использованный тест в раковине посмотрела. Просто не понимаю, как такое могло случиться. Я же всегда осторожничаю! А мысли в голове кружатся, кружатся, я даже затылком к прохладному кафелю прижалась, надеясь, что это меня немного остудит.
Из спальни я своей вышла, благоразумно выждав десять минут, чтобы быть уверенной в том, что папа уехал. Меня снова тошнило, но это скорее от нервов, да и взгляд по-прежнему перепуганный, сама бледная, в общем, я напугала домработницу и няню нашу Свету, которые как раз из детской вышли, меня увидели и замерли. Я одарила их разгневанным взглядом.
— Что?!
Дверь отцовской спальни без стука толкнула, в комнату вошла и сразу на постель рухнула, рядом с Никой, которая читала журнал, вроде бы не собираясь вставать.
В последние дни она вообще поздно просыпалась, видно папка, как мог, вину заглаживал. А когда я рядом с ней на постели приземлилась, удивлённо посмотрела.
— Ты чего?
Я всего на пару секунд лицом в подушку уткнулась, но всё-таки постаралась справиться с эмоциями, сделала глубокий вдох, и попросила:
— Запиши меня к своему гинекологу. Лучше на сегодня.
Ника приподнялась на локте, а на меня посмотрела с беспокойством.
— А в чём дело?
— В двух полосках, — очень тихо и несчастно проговорила я. — А ещё в тошноте по утрам… и в задержке. И ещё в…
— Вась, ты издеваешься надо мной?
— Нет.
С полминуты Ника смотрела на меня, пытаясь осмыслить услышанное, а потом решительно заявила:
— Только мне ничего не рассказывай. Я ничего не хочу знать. Кирилл убьёт меня!
— Это он меня убьёт.
— И тебя тоже.
