Но зато Филин ходит гоголем и посмеивается, наслаждаясь тем, что органы правопорядка вынуждены защищать его интересы. А вот Генка мечется, не зная, чем помочь младшему брату, и стоит ли это вообще делать. Да ещё советчицы разные под ногами крутятся! Только смуту наводят.
Однажды, приехав в гостиницу, я столкнулась с Петром Яновичем Самойленко, нашим семейным юристом. Он из Генкиного кабинета вышел, мне улыбнулся, но спросить я ничего не успела. Вслед за ним из кабинета появилась Оксана, и я из принципа промолчала, решила, что потом Генке выскажу.
Это же надо додуматься, Самойленко для Стаса нанять! Может, ещё Падву из Москвы пригласить? Раз уж мы не мелочимся.
Но, видимо, Генку это всё тоже достало. Он начал сомневаться, чем злил всех своих родственников. Что-то в деле Стаса шло не так, и никто не торопился вытаскивать его из тюрьмы, вступаться за него, и из-за этого на Генку родня ополчилась, не понимая, что происходит, но и я ликовать не торопилась. Генка сейчас в таком состоянии пребывал, что предугадать его дальнейшие поступки практически невозможно.
Но при этом я сделала всё, чтобы свести его общение со Светланой к минимуму. Стоило Завьялову порог дома переступить, я тут же оказывалась рядом, и больше от него не отходила. Не мешала, молчала по большей части, не приставала с расспросами, но и Свете шансов не оставляла. Генке сестры и матери хватает, чужое мнение без надобности.
Но в один из дней терпение у него всё-таки кончилось. Он приехал в Яблоневку днём, выглядел измотанным, мне даже показалось, что осунулся за последние дни.
Ненадолго в папкином кабинете заперся, а потом ко мне в комнату поднялся. Я глаза от книги подняла, посмотрела выжидающе, но Генка ничего говорить не стал, рядом со мной прилёг и руку за голову закинул. Я в лицо ему заглянула.
— Не спал сегодня?
Он лишь поморщился и плечом неопределённо дёрнул. А затем попросил:"
"— Почитай мне.
Я начала читать вслух, середину романа, название которого Генка наверняка и не слышал никогда, но его это вряд ли волновало.
Я читала, а он глаза закрыл, и голос мой слушал. Дышал вроде бы спокойно, но я всё равно бросала на него тревожные взгляды время от времени. Я надеялась, что он уснёт, но Завьялов вместо этого вдруг спросил:
— Вась, что делать?
Я страницу перевернула, и как можно спокойнее ответила:
— Ничего.
Он глаза открыл, посмотрел с интересом.
— Значит, пусть его посадят?
Я разозлилась и книгу захлопнула.
— Да, Гена, пусть его посадят.
