Днями он отсиживался в своей квартире, отсыпался, я ему обеды привозила, а вечером его на подвиги тянуло — то в ресторан рвался, ""работать"", то в клуб, куда я его не пустила, и в итоге мы снова оказались в ""Бархате"", в компании Емельянова и новой блондинки. Саша попытался у меня осторожно выспросить о том, что с Генкой случилось, но я лишь рукой махнула, и Емельянов с расспросами отстал, сосредоточив внимание на своей девушке.
Вот только телефон Генкин, который я отобрала у него ещё вчера, мне покоя не давал.
И ладно бы папка звонил или кто-то по делу, а то ведь мать его и Оксана, а пару раз даже Света прорваться пыталась. Всех беспокоило, куда Генка в такой ответственный момент исчез. В конце концов, все поняли тщетность попыток добраться до него лично, и принялись ругаться со мной, особенно Марина Петровна старалась.
— О чём он, вообще, думает? Он что, пьёт? Нашёл время!
— А что ему не пить? — вроде бы удивлялась я. — Он стресс снимает.
— Стресс? Это у меня стресс, у меня сын в тюрьме!
— Ну, так наймите ему адвоката, — отвечала я, между прочим, в третий раз уже этот совет будущей свекрови давала.
Но в этот раз решила добавить для её же успокоения: — Мы оплатим.
— Что? А этот, как его, Самойленко! Он же должен вести дело Стаса! Он должен сменить государственного адвоката!
— Об этом я ничего не знаю.
— Как это?
— Да вот так. Гена мне ничего про это не говорил, и с Петром Яновичем я недавно виделась, он тоже ни слова мне об этом не сказал. Марина Петровна, мой вам совет, найдите другого юриста.
Я же сказала, мы оплатим.
— Значит, я буду бегать по городу, юриста искать, а Генка пить будет?
Я мысленно попросила себя не заводиться.
— Пусть Оксана бегает.
— Мне нужно поговорить с сыном, — холодно и очень жёстко проговорила она. — Дай ему трубку.
Я обернулась и посмотрела на постель, на которой Завьялов спал. Добудиться его сейчас было не реально, и я даже моральное удовлетворение от этого факта почувствовала.
— Это невозможно. Он спит беспробудным сном.
— Это ты виновата, — неожиданно выдали мне. — Ты виновата, ты всегда его против семьи настраивала. Совести у тебя нет. Против матери его настраиваешь, против брата!
— Да ничего подобного!
— Спаиваешь его!
— Что?! Марина Петровна!..
— Ты на самом деле считаешь, что он от матери отвернётся?
— Совершенно не собираюсь его никуда отворачивать, — дрожащим от негодования голосом сказала я. — Но у него есть своя жизнь, и будет своя семья.
