Наблюдала, как они разговаривают, оторваться друг от друга не могут, а у меня внутри такая тоска, и обидно до жути. Хотелось встать и в полный голос завопить: что со мной не так?! Он же ещё несколько дней назад сам уговаривал меня поехать, в глаза смотрел, так многообещающе, что у меня колени подгибались от переполнявших меня чувств, а теперь что?
Но, видимо, Лёшка всё-таки понял, что со мной что-то не так, потому что, когда я решительно из-за стола поднялась и отправилась не танцевать, а к открытому окну, подышать, уже через минуту ко мне подошёл.
— Тебе скучно, да?
Я присела на подоконник. Глаза прятала, разглядывала рисунок на его футболке. А вопрос сам слетел с языка.
— Кто она?
— Кто?
— Эта девушка. Оксана, кажется?
— А, — он рукой в сторону махнул. — Она здесь живёт. Между прочим, она пишет сценки, неплохие. Мне одна очень понравилась.
— Очень за тебя рада.
Он до меня дотронулся.
— Ты злишься, Василис?
— Да нет.
— А мне кажется, что злишься.
— Лёш, ты зачем меня сюда звал? — Я посмотрела ему в глаза.
— Я тебя звал?
После этого вопроса мне стало как-то не по себе.
— Ты. Ты сказал: ""Поедем с нами в Нижний"". Помнишь?
— Я думал, тебе интересно будет.
С подоконника я поднялась, и мы с Прохоровым взглядами встретились.
— Лёша, ты издеваешься?
Он улыбнулся чуть смущённо и попытался меня обнять.
— Ладно, не кипятись. Ты сегодня офигенно выглядишь, правда.
— Вот именно. И это произошло не по щелчку пальцев. А ты весь вечер сидишь с этой девочкой из общежития и что-то там с ней обсуждаешь.
— Ты всё-таки обиделась.
Я оттолкнула его руки.
— Ну тебя.
— Василиса.
— Ты же знаешь, как мне трудно, Лёш. Я не вписываюсь, — я руками обвела помещение. — И вместо того, чтобы поддержать меня, ты меня кидаешь.
— Не кидаю.
— Кидаешь. И даже не объясняешь почему.
— Вась, — он впервые так меня назвал, — но ты сама виновата, что тебя все сторонятся. Я понимаю всё, ты мне объясняла, но когда ребята видят этого… Охранника твоего, они напрягаются.
— Но я же не виновата!.
.
— Я понимаю. Но ты тоже должна понять. — Лёшка смотрел со значением, словно пытался объяснить что-то неразумному ребёнку, а слов не находил. — И быть проще.
Я непонимающе нахмурилась.
— Это как?"
"Прохоров по плечу меня погладил, потрогал рукав платья, шелковистую ткань между пальцами потёр. И я всё поняла. С трудом сглотнула.
— Я не просто так всё это делала, я для тебя это делала. Я хотела тебе понравиться.
— Василис, но мне не нужно всего этого.
