Разве тебе плохо в Москве? Тебе не нравятся твои поездки в Европу? Ты больше не мечтаешь о будущей работе? Если бы ты осталась тогда, ничего бы этого не было.
Я резко повернулась.
— А ты меня спросил? Ты тогда не спросил, и сейчас не спрашиваешь, что бы я выбрала.
Он глаза отвёл и поморщился.
— Хватит, Вась. И реветь завязывай. Это глупо.
Я кивнула.
— Да. — Слёзы вытерла. — Я не должна была к тебе сегодня приходить, я себе обещала. Невозможно ждать всю жизнь, вот и я не стану. У меня всё хорошо, — я руками развела и попыталась глубоко вдохнуть, успокаиваясь.
— А ты оставайся. Со своими дурацкими принципами, со своей гордостью и честью. Со своей семьёй.
— Ты опять?
— Да, я опять! — не сдержалась я, а Генка шикнул:
— Не ори.
— Думаешь, я ничего не знаю? Вся твоя семейка очень боится, что однажды мы всё-таки сойдёмся. Конечно, мной-то не покрутишь, я-то перед ними ни в чём не виновата! Это ты самый виноватый и всем должен! А я нет. Я как сказала тогда Оксане, что они у меня вот, что получат, — я Генке кулак показала, — у нас с тобой сразу всё сломалось!
— Теперь, значит, моя семья виновата? — Генка нервничал, я видела, и даже снова за сигаретами потянулся.
— То я трус, то все вокруг сволочи. — Он головой мотнул.
— Ты понимаешь, о чём я говорю. Твоя мама очень постаралась, даже удивительно, как преуспела… Слушай, может, мне надо было у неё совета попросить, как так удачно тобой крутить
можно?
Генка злой взгляд в меня упёр, и я невольно сглотнула, почувствовав себя неспокойно.
Но прощения просить не стала. Даже сказала ему об этом:
— Я не буду извиняться. Я каждый раз извиняюсь, когда заговариваю с тобой о ней. А в этот раз не буду. Потому что я права! И я не понимаю, почему ты этого не видишь. Ты просто закрываешь глаза на всё. Чего ты боишься? Что она снова перестанет с тобой общаться? Вот только не понимаю, что изменится от этого в твоей жизни. Семья — это не те люди, которые тянут из тебя деньги и сваливают на тебя свои проблемы. Это те, кто тебя любит.
Завьялов вздохнул, уж очень выразительно, словно я надоела ему ужасно. Я подозрительно на него взглянула, и поднялась.
— Поздравляю, ты сделал всё, чтобы из меня это выдавить. Чтобы я однажды проснулась и поняла, что ненавижу тебя. Ты этого хотел? Что ж, у тебя получилось. Вот только с чем ты остался? Я уйду, и кто тебя будет любить?
Генка на меня не смотрел, хмурился и курил. И лицо такое недовольное, видно было, что все мои разговоры ему до чёртиков надоели.
