Тебе не сбежать от меня

— Я в этом доме иногда отдыхаю, — обтекаемо отвечает он, и я испытываю смешанное чувство облегчения и раздражения.

Облегчения, что ничего лишнего, способного сделать образ Кирилла более привлекательным, я не узнаю, ну и раздражения по этому же поводу. Что с меня взять. Женщина.

А бородатая зараза достает из шкафчика с глумливой ухмылкой вазочку с медом. Божечки, огромный бородатый мужик, который пьет травяные чаи и ест мед — это так мило!

Я смотрю на то, как Кирилл накрывает на стол к чаю, и во мне, и так раздразненной, просыпается совершенно дикое сексуальное желание.

Он не делает ничего особенного, просто проявляет гостеприимство. Автоматически. Но я вспоминаю, что Краснов, даже когда я болела, ни разу не сделал мне чай, не то, что не сходил в магазин, и меня накрывает темна густая волна. Наверно, что-то подобное испытывают мужики, которые заводятся, когда видят, как их женщина готовит борщ."

"Кирилл, словно чувствуя изменения моего настроя, тут же оглядывается на меня. Черты его лица заостряются, играют желваки на щеках.

— Катюша, — хрипло предупреждает он.

Я пытаюсь делать невинный вид, но у меня тяжело и провокационно вздымается грудь под футболкой, да и в глазах, скорее всего, горит похоть.

— Катя, — звучит уже угрожающе, как будто я не сижу, сложив руки на столе, а грязно его домогаюсь.

— Милая, ты нарываешься.

Я всего лишь разглядываю доступное моим глазам тело. И оно мне нравится. Что я могу с этим поделать?

Но когда мой взор опускается на внушительную выпуклость на шортах, и я непроизвольно облизываю губы, Кирилл со звяканьем швыряет в раковину чайную ложку, которой только что засыпал заварку, и в мгновение ока нависает надо мной.

— Катенька, я предупреждал. Не надо меня провоцировать. Мне, конечно, хочется еще раз послушать, как ты кричишь, но и наказать тебя тоже надо.

Завороженно глядя в эти медовые, словно светящиеся в окружении черных пушистых ресниц, глаза, я судорожно сглатываю. Они обещают мне все, что угодно, но не чай.

— И я даже знаю, как совместить.

Глава двенадцатая

Если бы мне такое заявил Краснов, я бы рассмеялась ему в лицо, но в устах бородатого эта угроза вызывает у меня легкое опасение и повергает в трепет и предвкушение.

Кирилл обхватывает мое лицо и медленно целует.

Поцелуй выходит действительно карающим: властный, жесткий, терзающий и, тем не менее, находящий во мне отклик. Кирилл отнюдь не нежно стискивает мою грудь, мнет ее и прищипывает вершинку, продолжая хозяйничать языком у меня во рту.