Тебе принадлежу

Именно два, потому что третий еще не скоро отправится на тот свет, но каждый день он будет желать этого все сильнее.

— Обещал, — киваю Грому. Проходит меньше секунды прежде, чем Рустам с воплями падает на землю. Правую штанину тут же заливает алая жидкость. Парень корчится от боли, катаясь по земле, но это лишь начало. — Вставай, — приказываю, но он, кажется, не слышит, продолжает вопить, обхватив руками раненную ногу. — Вставай, или получишь второю пулю…

— Ты обещал его отпустить, — Гурам бросается на меня и тот час же оказывается на земле.

— Я обещал дать ему возможность спасти свой зад, — напоминаю. — Вставай, — снова перевожу взгляд на ублюдка. — У тебя будет фора в десять минут, успеешь сбежать, останешься жив, — шанс я ему, конечно, дам, только воспользоваться он им не успеет. Зато почувствует, каково это, быть жертвой. Удивительно, что делает с людьми желание жить, ушлепок все-таки поднимается и забыв о родном отце, с каждой секундой все дальше удаляется от нашего «лагеря».

— Он твой, — обращаюсь к Матвею.

В ответ тот лишь усмехается. Я знаю этот взгляд, бешенный, полный ненависти, лишь однажды мне довелось его увидеть, в тот день, когда в очередной раз нарвавшись на драку с его братом-близнецом, мы умудрились разбить ко всем чертям ноут, принадлежащий Матвею. Мы пацанами тогда были, но зверь, проснувшийся во всегда спокойном хакере, до конца жизни отпечатался в моей памяти. По морде мы с Киром тогда отхватили знатно.

— Сукин сын, ты же сказал….

— Я обещал дать ему возможность, я ее дал, — перебиваю его и перевожу взгляд на побагровевшего Молохина. Еще чуть-чуть и помрет здесь от сердечного приступа. — Теперь ты, — обращаюсь к нему, — скажешь, где спрятал сыновей, сдохнешь сразу, нет, будешь подыхать медленно и мучительно.

— Да пошел ты, — выплевывает сипло и косится на приготовленные для него и его дружка могилы. Впрочем, другого ответа я не ожидал. Пора заканчивать этот балаган. Киваю парням, они знают, что делать. Скалюсь, наблюдая за побелевшими лицами Молохина и Азарина.

Когда все чувства обострены до предела, когда вокруг темнота и единственное, что доносится до слуха — это стук собственного сердца, которое вот-вот остановится. Именно этот ужас им предстоит пережить, медленно умирая в темной, холодной могиле, оставшись наедине с собой.