Тебе принадлежу

Боже, что я творю, почему позволяю делать это с собой, почему, вместо того чтобы вырваться и влепить ему пощечину, я все сильнее льну к нему и отвечаю на поцелуй, в своем собственном доме, на кухне, сидя на столе."

"Руки Макса тем временем скользят по моим бедрам, то поглаживая их, то сжимая с силой, поднимаются выше, скользят под мою кофту, оглаживают живот, спину, по телу пробегает мелкая дрожь, внизу живота зарождается приятное покалывание. А ведь еще вчера я и подумать не могла, что так бывает, прикосновения Стаса не вызывали и тысячной доли тех ощущений, что вызывают во мне касания Демина, почему он? Почему именно на него я так остро реагирую.

Он продолжает меня целовать, но медленно, глубоко и в тоже время нежно.

Мое сопротивление окончательно падает, и я зарываюсь руками под его футболку, скольжу пальцами по его спине и впиваюсь в нее ногтями, когда его ладони вновь опускаются на мои бедра. Сумасшествие какое-то, безумие, но мне отчего-то не хочется, чтобы оно прекращалось. Все заканчивается, когда откуда-то из далека доносится многозначительное «гхммм» и Макс отрывается от моих губ, но продолжает прижимать меня к себе.

Дышу тяжело, пытаюсь вернуть себе хотя бы долю былого самообладания.

—Макс, ты офигел? – слышу голос отца и хочется провалиться на месте, испариться, исчезнуть, навсегда. Хорошо я, наверное, сейчас выгляжу, сидя на столе с разведенными ногами, между которыми удобно устроился Демин. Последнего, кажется, возникшая ситуация вообще не смущает. Подумаешь, поцелуй на кухонном столе, мы ж каждый день так делаем.

Упираюсь лбом в грудь парня, сгорая от стыда, я же только пол часа назад с пеной у рта доказывала отцу, что Макс не лучший кандидат на роль его будущего зятя, а теперь что? Боже, почему земля не может разверзнуться, чтобы мне не пришлось встречаться взглядом с отцом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—А что, собственно, не так? – добавляет масло в огонь Макс. — Твоя дочь только что согласилась выйти за меня, я не могу поцеловать свою невесту? – господи, что он несет? Стону от безнадеги и глубоко вздохнув, отрываю свой многострадальный лоб от Макса и осторожно выглядываю из-за его груди.

И, если до этого момента я думала, что хуже быть просто не может, то сейчас убедилась – очень даже может, помимо отца на нас во все глаза глядят мама с Юлькой.

—А тебе не кажется, что наша кухня не самое подходящее место? – говорит отец и я понимаю, что он, блин, просто смеется.