Тебе принадлежу

Пальцы, держащие стаканчик с кофе, размыкаются и тот с грохотом падает на пол. Какое-то время Юля молча стоит, судорожно хватая ртом воздух, а потом резко развернувшись, срывается с места и сбегает вниз по лестнице. Порываюсь догнать подругу, но тут же чувствую хватку на своем запястье.

—Оставь, так будет лучше, — сухо произносит брат и я не сдержавшись бью его по лицу. Пощечина отдается тупой болью в руке, но это ничто по сравнению с болью, что я испытала, напоровшись на загнанный взгляд лучшей подруги.

"

"—Не прикасайся ко мне, — вырываю руку из его захвата. — Ты даже воздухом с ней одним дышать не достоин, твой потолок – шлюхи раздвигающие ноги за деньги, и ты прав, может оно и к лучшему, не нужен ей такой, как ты, — выплёвываю ядовито и оставив брата обдумывать брошенные мною слова, бегу вниз, в надежде догнать подругу. Вылетаю наружу, но уже поздно, черный мерседес с визгом тронулся с места и сейчас я как никогда была рада тому, что Юля никогда не садится за руль сама.

Вздохнув, опираюсь спиной о стену позади себя, откидываю голову и прикрываю глаза. Слишком много событий для одного дня. Прихожу в себя только, когда слышу цокот каблуков, открываю глаза и замечаю рядом с собой Лару, которая, судя по всему, вернулась в свое нормальное состояние. Окинув меня все тем же снисходительным взглядом, она как-то странно хмыкнула и не говоря не слова, проследовала к ожидающей ее машине.

— И с каких пор обычные помощницы ездят с охраной? – говорю сама себе, когда из машины выходит один из амбалов Макса и открывает перед девушкой дверь.

Глава 27

Катя

Неделю спустя

—Если ты продолжишь так на меня смотреть, то мы никуда нахрен не поедем, - гортанно рычит Макс, когда я в очередной раз откровенно его рассматриваю.

Может быть, однажды наступит тот день, когда я привыкну и перестану пускать слюни от одного лишь вида своего жениха. Облизываю пересохшие губы и с наслаждением наблюдаю за тем, как нервно дергается кадык Макса и как темнеют черные омуты, сейчас он особенно хорош.

Стройный, подтянутый, в строгом, иссиня-черном костюме, контрастирующем с ослепительно белоснежной рубашкой, его волосы уложены в аккуратную прическу и зачесаны на бок, на левой руке красуется золотой браслет часов.

—Я не против остаться дома, — подхожу ближе, кладу ладошки на ему на грудь, скольжу ниже и ныряю под полы пиджака.