Тебе принадлежу (СИ)

Буду гнать их, словно гончая свою добычу, пока окончательно не загоню в тупик и только тогда расправлюсь с ними.

—Азарин, — качаю головой, этот идиот не понимает, что его не оставят в живых, и уж тем более не отдадут город. Азарины грохнут его, как только он перестанет быть полезным. — Наркоту мне по его приказу подбросил? — спрашиваю в лоб, он ведь уверен, что камеры не пишу. Надеюсь, Авдеев, что ты у мониторов. С утра эта запись должны быть на всех экранах страны, каждый, даже самый незначительный канал должен получить видео.

Гром уже должен быть на пути в столицу, через пару часов он будет там. Наши парни уже несколько дней следят домом Азариных, сбежать незамеченными у них не получится.

— Это было не сложно, деньги все решают, всех можно купить, — намекает на моих людей, а я лишь могу давить рвущийся наружу смех. Купить моих парней — денег не хватит.

— И что дальше?

— А дальше бизнес Азарина развернется здесь в полном объеме, а когда шумиха вокруг тебя уляжется, он получит твою девочку. Ты отнял у него игрушку, теперь он отнимет твою.

"

"— Подонок, — порываюсь вперед, хватаю его за затылок и со всей силы ударяю рожей о стол. Я услышал все, что мне нужно, этого достаточно, чтобы убрать Азариных и покончить с ними раз и навсегда. Резкий удар со стороны спины заставляет меня пошатнуться, еще удар, еще. Не сопротивляюсь, удары продолжают сыпаться до тех пор, пока я не погружаюсь в темноту.

*****************************************************************

—Эй, слышь, — голос Сивого нарушает мой покой.

В очередной раз мне накостыляли так, что сознания лишился. Сколько я был в отключке? — Да очнись ты, — хлопает по щекам.

— Руки, — рявкаю и медленно открываю глаза.

—А я че, мне сказали разбудить, я разбудил, — бубнит и отходит в сторону. Приподнимаюсь на кушетке, тело ноет, потираю глаза и неожиданно для себя слышу голос Матвея.

— Вставай, пора на свободу, — что-то в его голосе мне совершенно не нравится. Да и к чему было приезжать лично?

—Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, поднявшись на ноги.

—Надо поговорить, я буду ждать снаружи, — не говоря больше ни слова, он разворачивается и выходит из камеры. Интуиция кричит что что-то не так. Слишком взволнованный вид и исходящее от Авдеева напряжение говорит только об одном: что-то пошло не по плану.

— Все, значит, — Батя вырывает меня из размышлений, — давай, Демин, не попадай больше, — протягивает мне руку в знак прощания. Нет, Батя, ты мне еще понадобишься и прихвостни твои тоже. Я добро помню.