Тебе принадлежу (СИ)

— Я не прощаюсь, — пожимаю руку.

Вытащу их, мать справится с этим дело на раз-два. А я пока разберусь с остальным. Пора поставить точку в этой истории. Меня провожают к самом выходу, не забыв при этом вернуть вещи. Надо же, все на месте. Выхожу наружу, вдыхаю свежий воздух полной грудью и натыкаюсь взглядом на Авдеева. Тот стоит мрачнее тучи, и нервно гнет пальцы на руках. Невольно замечаю порезы на правой руке.

—Говори, — произношу резко, уверенный в том, что что-то произошло.

— На Катю совершили нападение, наезд, — его слова выбивают землю из по ног, я уже готов лететь в бездну, когда он добавляет: — с ней все хорошо, отделалась испугом, а вот Лара…

Он впечатывает кулак в металлическую дверь.

—Да ты можешь нормально объяснить, —взрываюсь и начинаю орать, как умалишенный.

— Она Катю оттолкнула, сама попала под раздачу, сейчас ее оперируют, доживет ли до утра, неизвестно, — на последних словах его голос срывается, и очередной удар по металлу не заставляет себя ждать. Следом еще один, еще.

— Твой чертов план дал трещину, она может умереть, ты понимаешь, умереть?

—Хватит, — обхватываю его плечи и оттаскиваю от двери. — Прекрати.

—Скажи мне правду, между вами что-то есть?

—Ничего, — качаю головой, — поехали, истерикой ты ничего не решишь. Говорю спокойно, а у самого внутренности скручиваются. Опять. Я снова ее подвел и в этот раз моя ошибка может оказаться фатальной.

Глава 37

Катя

— Что ты здесь делаешь? — войдя в палату Лары, я с удивлением обнаруживаю в ней Матвея.

Не знаю, что больше меня удивляет, его нахождение здесь или потрепанный вид, совершенно ему несвойственный. Судя по всему, он провел здесь всю ночь. Но зачем?

— Ты рано, — намеренно игнорирует мой вопрос, чем приводит меня в еще большее недоумение. Да, я действительно сегодня рано. Часы только-только пробили шесть утра. Со дня отъезда Макса прошло почти десять дней, все это время я практически не отходила от Лары. Спустя три дня после того, как Макс уехал в столицу, девушку перевели из реанимации и каждый день я проводила с ней.

Наверное, это странно говорить с тем, кто тебя не слышит, но я чувствовала какую-то странную потребность рассказывать ей изо дня в день обо все, что происходит.

Чувство вины, подобно серной кислоте, разъедало внутренности изнутри, я молилась всем существующим богам, лишь бы только она очнулась. На шестой день после перевода из реанимации Лара открыла глаза и я, не сдержавшись, разревелась прямо у ее кровати.