Это сделало время, - буркнул лохмач и аккуратно прижал пятую точку к табуретке.
Кажется, я слышала, как он перестал дышать, когда полностью на ней расслабился. И только тогда, когда она не сломалась под тяжестью его веса, позволил себе выдохнуть и не бояться новой травмы.
- Что ты принес?
- Салатик, шашлык и кусочек торта. Так сказать, компенсация за последний компот и испорченную одежду, - отчеканил мужчина, продолжая покачивать торсом.
Спину ему, похоже, до сих пор было больно.
- По-моему, компенсация больше требуется тебе.
Лично меня пролитый компот так не подкосил.
- Оно и понятно - я тебе компот в лицо не из пожарного рукава плескал. Ешь. Голодная наверное.
- А ты тут сидеть будешь и смотреть? – поморщилась я недовольно.
- Да. Чтобы ты не подавилась, испытывая ко мне благодарность. Жаль только, что чай забыл прихватить. В сухомятку, наверное, будет не очень.
- Мне Майя принесла термос, - указала я на небольшую бутылку за контейнерами.
- О, мой! Тогда всё нормально.
- Твой? – скептически выгнула я бровь и снова прочитала надпись: «Термос сурового мужика». – Врёшь, что ли?
- А что, я недостаточно суров? – нагнал он хмурости на свои густые ресницы, оперся локтями о колени и теперь в свете свечей стал походить на какого-то лесоруба.
- Похож. Но всё равно я теперь буду долго помнить, как ты плакал в углу.
- Я не плакал. Я сурово дышал. Ты есть-то будешь?
- Я не голодная. Тем более я тебя даже не знаю. Вдруг ты отравить меня пришёл?
- Я тебе мячом в голову, что ли, попал, а не в компот? Какое «отравить»? Всё свежее, только сегодня приготовленное.
Ешь, а то к утру тебя в этом диване и похоронят. Как раз теперь в нем дырка есть, чтобы лоб твой выставить, в который целовать будут.
- Только из-за того, что я знаю, что эта дырка проделана твоим задом, я не умру.
- Зря. Смотри, какая она идеально круглая получилась. Как твои щёчки.
- Эй! – возмутилась я, обхватив ладонями свои щёки.
Мои круглые щёки, как у очень пухлого ребенка, - моя вечная боль.
Сколько бы я ни худела, она никуда не уходили.
- Шучу я. У тебя очень миленькие щёчки. Я бы потискал, да боюсь твоей выбивалки. Ешь, короче.
- Я не буду, - буркнула я. Обида за круглые щёчки шептала мне о том, что пора снова взяться за выбивалку.
- Точно не будешь? – спросил лохмач и, поднявшись со стула, взял верхний контейнер, открыл его и помахал крышкой, посылая в мою сторону умопомрачительный аромат шашлыка.
