Свесив ноги с кровати, придвинулась ближе к тумбочке и начала хлебать бульон интенсивнее. Через силу, через не хочу. аппетита не было вообще. более того, с каждой ложкой казалось, что весь бульон вот-вот выльется обратно через то же отверстие, через которое я его в себя вливаю.
- Всё, - отодвинула я тарелку. - Больше не могу.
- Вечно всё приходится брать в свои нежные руки, - нарочито вздохнул Матвей и, взяв тарелку с остатками бульона, одним большим глотком выпил его. – Но с лекарствами такая шняга не прокатит.
Примешь всё.
Молча кивнула, посмотрев на строго протянутый в мою сторону указательный палец.
Матвей вышел из комнаты, прошел в кухню, где заговорил с моими родителями. Через минуту вернулся с пачками таблеток и стаканом воды.
- Так…- сел он обратно в компьютерное кресло. Оставил на тумбочке стакан воды и почти все таблетки, что принес. – Эту штуку от соплей пшикай сразу. Вообще нихрена не дышишь, - протянул он мне назальный спрей. – Это от жара. Это противовирусное.
А это… еще что-то. Я не понял, но твоя мама сказала «надо». Держи, - всыпав мне в ладонь горсть таблеток, Матвей вручил мне стакан воды и пристально проследил за тем, чтобы я выпила все до одной.
Невкусно, противно, горько, глоталось с трудом, но я выпила всё. И стакан воды тоже осушила целиком.
- Я больше не могу, - отдала Матвею стакан и без сил рухнула головой на подушку. Нащупала одеяло и натянула его дома самого носа.
- Ты мёрзнешь, что ли? – нахмурился мужчина. Серые глаза его недобро блеснули.
- Угу, - моргнула я вяло. После бульона спать захотелось в разы сильнее. – Честно говоря, такое ощущение, что я со вчерашнего вечера не могу согреться.
Матвей шумно вздохнул. Встал с кресла и потянулся к ремню на своих джинсах, начиная его расстегивать.
- Ты что делаешь? – подобралась я, округлив глаза.
- Ремень снимаю. Не видно?
- Зачем?
- У пряжки острые края. Если ты начнешь об меня тереться, то можешь поцарапаться, - буднично ответил Матвей, вытащил своё ремень из шлевок и оставил его на спинке компьютерного кресла.
– Я погашу основной свет, если ты не против? Глаза болят.
- Тереться? Я об тебя?! И не надо выключать свет! – сказала я, но было уже поздно. В комнате остался только мягкий свет напольной лампы в углу комнаты.
Высокая широкоплечая тень надвигалась на меня, как Луна на Солнце во время затмения.
- Двигайся, - присел Матвей на край моей кровати.
- Зачем?
- Греть тебя буду.
