Даже апельсинов мне купил, которые и стали моей основной пищей на весь день.
Между делом я смотрел расписание автобусов. Вот-вот к местной остановке должен подъехать последний. Рита, должно быть, приедет на нем. Если не о моем здоровье справиться, то точно для того, чтобы вернуть толстовку. И тут-то я ей букет и задарю.
Через десять минут раздался звонок. Кто-то стоял у калитки и ждал, когда я открою.
Ощущая приятный трепет в груди, на всякий случай, прихватил букет. Вдруг Рита не успела на свой зачет, и хочет меня прибить? Нужно успеть откупиться цветами и желательно до того, как она начнет говорить.
Накинул куртку и даже шапку, чтобы минимизировать интенсивность Ритиных люлей.
Вышел из дома, открыл калитку, и широкая улыбка моя несколько скривилась.
- Привет, Мотя. Вижу, ты знал, что я приеду? – обольстительно улыбнулась Ксюша.
- Душа моя! - выдохнул я восхищенно, возвращая лицу веселость. – Ты же знаешь, что я интуитивно чувствую твоё приближение. А еще я слышал, как звенели твои штанги.
- Шутка такая же потертая, как твой… сам понимаешь, - зыркнула она на мой пах.
- Такая же мощная и глубоко проникающая?
- Да, - острый язычок Ксюши на секунду выглянул, коснувшись алых губ. – Неужто, сам Самойлов решил подарить мне цветы? Не думала, что ты настолько по мне соскучился.
На секунду замешкался. Цветы предназначались не Ксюше, но и говорить ей о том, что они для другой, тоже не стоит.
- Иногда у меня случаются приступы романтизма. Держи, - протянул ей букет, но во двор или дом впускать еще не спешил.
Взгляд то и дело метался за спину Ксюши в сторону, в которой была автобусная остановка. – Слушай, Ксюш, может, отложим сегодняшнее свидание на потом? Я в соплях: встанет – поскользнётся.
- Кто с соплями, тот снизу, - в свойственной ей самоуверенной манере бросила Ксюша.
Вошла во двор, потеснила меня и, забрав из мох рук букет, пошла в дом, цокая высоченными шпильками по камню.
- Машину свою не загонишь в гараж? – спросил я, идя следом.
- Это такси. Оно само себя загонит, куда ему надо.
Заходи.
- Ты сегодня какая-то особенно дерзкая? - залип я на её стройных ножках, что были едва прикрыты коротким черным плащом.
- Говорят, в тридцать лет у женщин просыпается что-то вроде бешенства матки, - ответила Ксюша. Букет швырнула на обувную тумбу, туда же сумочку, больше которой у меня был кошелек, а затем потянулась к поясу плаща и плавно его развязала. Глядя мне в глаза, расстегнула пуговицу за пуговицей, наконец, распахнув полы.
