Техник-ас

Соседи по палате смеялись, говоря, что такими темпами я скоро плясать буду. А вот и буду.

Да, я теперь не один. Меня перевели в палату, где уже лежали трое: лётчик-майор Николай Калужный, как раз с такого вот тяжёлого бомбера, капитан-танкист Серёга Свистунов и старлей-артиллерист Алексей Норманов. Все с ранениями позвоночника.

Ох и жаркие споры разыгрывались между танкистом и артиллеристом – прямо противостояние брони и снаряда в госпитальных условиях. Меня тоже расспросили, кто я таков. В шутку, вспомнив Данилу Бодрова из фильма «Брат», сказал, что писарь при штабе.

Больше меня никто ни о чём не расспрашивал, лишь изредка косились, наблюдая мою писанину. В лицо меня никто из однопалатников не узнал: всё же опалило меня слегонца, хотя врачи и обещали, что со временем всё заживёт и следов ожогов видно не будет.

В один из дней, когда я, держась одной рукой за спинку кровати, пытался делать приседания, дверь в палату распахнулась, и в неё едва не на цыпочках вошли Гайдар и Данилин.

Уж не знаю, что им медики про меня наговорили, но вели они себя так, словно входили к умирающему. Мы с ними столкнулись буквально нос к носу. Забавно было наблюдать смену выражения их лиц с озабоченных на радостные.

– Вот только без рук, – выставил я руку ладонью вперёд, останавливая уже готового облапить меня Аркадия.

Как же я был рад видеть их.

После бурных приветствий, хотя и без, так сказать, рукоприкладства, когда мои сопалатники как-то все разом решили сходить покурить, я начал расспрашивать своих друзей.

– Вы как вообще здесь оказались, черти полосатые?

– Нас из Ленинграда отозвали сюда. Только вчера прибыли. Всю технику оставили там, а здесь будем переучиваться на новые истребители. – Гайдар совсем стал настоящим авиатором: уже себя не отделяет от лётчиков. – Мы, кстати, временно будем базироваться в Раменском. Эскадрильей пока командует Шилов.

– Погиб. В том бою. – Данилин опустил голову. – Сразу, как только тебя сбили, он закрыл своим «яком» транспорт с детьми.

Там было без шансов. Его похоронили в Волхове со всеми почестями.

Эх, какого парня потеряли. А ведь он с самого утра словно чувствовал что-то. И в бой пошёл при полном параде, как настоящий воин. Мы молча встали, отдавая дань памяти своему товарищу.

Из дальнейшего рассказа я узнал, что, по данным наземных наблюдателей, мы с Мигелем сбили по семь немецких стервятников, а всего было двадцать четыре «мессера». Уйти удалось лишь троим.