Телеграмма с того света

— И что, не принес он вам счастья?

— В тот же вечер стоял в магазине за колбасой и у меня карманник вытащил всю получку.

Надя засмеялась. Мы уже подошли к дому, она взглянула на часы.

— Сегодня исполнение вашей мечты задержалось всего на два часа. Сможете лечь в полночь.

— Боюсь, что нет. Раз моя конструкция не развалилась, надо сейчас кое-что написать — завтра наверняка понадобится.

Ночью пал туман. Городок будто по пояс провалился в фиолетово-серое марево, подсвеченное розовыми всполохами утреннего солнца.

Размытые, нерезкие белые кубики домов, плывущие в перламутрово-дымчатых клубах тумана, вдруг вспыхивали нестерпимо алым светом, когда в стекла попадали прямые солнечные лучи.

Около дверцы «Жигулей» уже сидел в напряженно-выжидательной позе Барс, совершенно мокрый от росы, встрепанный, похожий на размокший валенок. Увидел меня, взвизгнул, забил хвостом, закрутил головой, толкнул плечом, уперся крутым лбом мне в колени, а потом, не в силах сдержать радости, встал на дыбы, а передние лапы положил мне на плечи и в упор уставился своими близорукими собачьими глазами.

И я вдруг понял, что Барс — еще одна нерешенная проблема, что делать с ним? Как дальше быть с собакой? Здесь ему не с кем оставаться, а Владилен вряд ли готов спуститься по трапу самолета в столице Уругвая с этой лохматой дворнягой.

Тебе, Барс, не повезло. Если бы ты родился не дворнягой, а длинношерстным пучеглазым мопсом «ши-пу» с тысячелетней родословной, может быть, взял бы тебя Владилен под мышку, и объехал ты с ним мир, увидел заокеанские города и страны.

Но тебе это не суждено, поскольку ты по рождению был бы маленький, злой и жадный, и наверняка Кольяныч не подружился бы с тобой и не взял к себе на весь остаток дней с честным уговором — неведомо, кто кого переживет.

Открыл дверцу, запустил Барса и поехал в милицию.

— А я вас ждал, если честно сказать… — сказал мне вместо приветствия капитан Зацаренный.

Он встал мне навстречу в сиянии своих значков, звездочек и петлиц, голубоглазый, утренне-ясный, но у него было выражение лица человека, приготовившегося сделать важное заявление.

— Для начала — здравствуйте, — заметил я сухо, сбив его с заготовленной позиции.

— Здравствуйте, конечно… — растерялся он.

— Вы меня ждали, поскольку у вас наверняка полным-полно новостей? — спросил я.

— Нет, с новостями у меня не густо, но поговорить с вами хотел бы, — задумчиво-многозначительно сообщил Зацаренный, и от утробного рокотания его голос звучал угрожающе.