Тело

Язык устал, в горле сипело — кажется, я наболталась за все дни вынужденного молчания!

Но гораздо важнее было то, что он — слушал! И явно наслаждался каждым мгновением нашей беседы.

— Как у вас все… странно, — не знаю, в какой уже раз он повторил этот свой комментарий. Но, услышав, как я сухо закашлялась, опомнился. — Теге — питаться и потом в очистительную кабину. Скоро гости появятся.

После его слов аппетит умер окончательно.

На очистку я сходила, есть отказалась категорически, как ни требовал белокожий.

Но в итоге на все его приказы: «Теге, немедленно питаться!» — категорично звучавшие над ухом, упрямо твердила:

— Я не Теге! Я — Марина!

В итоге мы поссорились… наверное. Как это еще иначе можно назвать? Разбрелись по своим пузырям и… Лично я легла, повернувшись к нему спиной. И беззвучно заплакала. Плохо все, плохо! И не взять его ничем. Вроде бы делаю маленький шажок вперед — чтобы потом отступить на два назад. Не хочет он видеть во мне изменений, не желает признавать этого факта! Ему проще закрыть пока глаза на мою душу, перетерпеть эти дни, поступая как всегда, а потом «сбагрить» меня в этот монастырь на расплод.

Нет Теге с душой — нет проблемы!

Да еще и эти «гости»! Способ разнообразить преснятину в «личной жизни»? Поменяться Теге — как гениально! «Они», судя по всему, такие «разные». В голове зрели предчувствия одно хуже другого. С этими их пищевыми добавками, заменяющими мозг членом (а белокожий пообедал!), несложно представить дальнейший сценарии развития событий.

Уже вижу себя, зажатую между двумя белоснежными мужскими телами. Член одного в моем лоне, другого — в моей попке. Впрочем, в последнем случае возможны вариации — может быть и во рту. И они бешено двигаются, стремясь делать это в едином ритме… «Завалят» меня сразу оба и поимеют одновременно. Понятно, почему продолжительность жизни Теге ниже — они банально изнашиваются быстрее!

— Взгляда от пола не поднимай, — раздался сзади приказ белокожего. — Иначе выдашь себя сразу.

Чтоб его… так же унижали! От безысходности меня кинуло в отчаяние. Идея «засветиться» перед вторым была мною сразу отметена: тогда уже оба будут стремиться выдать меня кому надо. А значит, придется терпеть все, что они будут делать, используя меня вдвоем. В том, что это случится, я не сомневалась. Дай просто быть переданной для использования пару раз другому, было нисколько не утешительнее. Я — кусок мяса! И что делать — не представляю.