Тело

В душе поселилась полная безнадежность…

Поэтому, когда в тумане у дальней стены появилась пара — еще один несимпатичный рис и укрытая каким-то плащом красивая женщина — я была неспособна даже на мольбу. Просто, отупев от страха и ужаса, ждала дальнейшего развития событий, мечтая о том, чтобы все поскорее закончилось.

Гость сразу скинул со смиренно стоявшей на месте женской фигуры плащ, оставив ее обнаженной. Бросив на нее быстрый косой взгляд, я поразилась красоте тела и лица. Точеная фигурка, небольшая упругая грудь, красивые ноги, длинные гладкие волосы; лицо, пусть и удлиненное сообразно их расовым характеристикам, но очень гармоничное, идеальной лепки…

Ее хозяин, как я заметила боковым зрением, уже раздевался.

Мой белокожий тоже! И оба были уже «готовы».

— Теге, ложись, — распорядился чужак, и прекрасная, безжизненно застывшая незнакомка мгновенно подняла взгляд и, подойдя к самому большому спальному пузырю, улеглась на его поверхность. Без звука, без жеста протеста… Молча…

Но даже не это потрясло меня больше всего.

Я всего на один миг успела украдкой поймать взгляд ее глаз и — ужаснулась. Пустой, мертвый, смотрящий в никуда, бесцельный… Неразумный какой-то.

«Меня сразу „раскроют“…» — я испугалась.

Оба мужчины между тем общались о своем.

— Пользуйся, — доброжелательно кивнув на «готовую» Теге на кровати, пригласил моего хозяина гость.

— Может, вместе? — ответил мой белокожий «любезностью на любезность».

В горле встал ком. Я так и знала…

— Обязательно, но позже.

Соскучился по грудастеньким, — к моему ужасу, гость направился ко мне, сидящей на своем пузыре. — Себе такую же заведу, как вернемся. Дар себе могу позволить.

И он уверенным жестом обхватил одну мою грудь, сжав, как-то даже агрессивно принявшись ее тискать. Я еле сдерживалась от шипения, опустив голову, скрывая глаза. Впрочем, гость моего взгляда не искал. Он другой рукой обежал мою спину, увесисто пошлепал по попке, потом, раздвинув ступней мои ноги, просунул пальцы в меня, ощупав изнутри, и довольно почмокал.

— Теге, на пол на колени встань, — приказал он мне, сдергивая с пузыря. Его возбужденный член при этом так и мелькал передо мной.

Поставив меня в нужную для себя позу, опустился на пол позади и принялся мять мои груди уже обеими руками. Он был груб, безжалостен и даже жесток, обращаясь со мной так, словно мое тело было из сверхпрочного материала! Душа совершенно заледенела от отвращения и бессилия.