Тело

Изучил все, вздохнул с облегчением, не найдя оных.

«Готова к употреблению!» — цинично и отстраненно подумала я.

Искры исчезли, меня вновь отнесли и положили на пузырь. На его! Вот и продолжение банкета.

Белокожий лег рядом, но, вопреки моим ожиданиям, больше ничего не предпринимал. Просто молча лежал. Мне было противно до рвоты от этого соседства, поэтому вновь повернула лицо к стене и смежила веки.

— Теге… Ма-рина, — все же заговорил он. — Я неверное решение принял. Сейчас понимаю, что это не подходит для души.

Поздно. Я не реагировала.

— И я признаю свою ошибку, — не дождавшись ответа, продолжил он.

— Но ты же понимаешь, что я… Что ты мне сейчас необходима?..

Все-таки «банкету» быть! И не я необходима, а это тело. Я не реагировала.

— Терпеть я не смогу, — он долго ждал ответа, прежде чем попытаться мне это пояснить. — А кроме тебя, другой… никого нет.

— Мне придется использовать тебя, — он словно извинялся.

Можно подумать, он сделал сейчас открытие! Не сомневалась: как раньше использовал, так и теперь будет.

Еще целых двое суток. Но может быть, мне повезет умереть раньше?..

Белокожий ждал еще с четверть часа, но я так и не шевельнулась. Тогда он со вздохом приподнялся, перебираясь на меня, и… попытался развернуть мое лицо к себе.

Я не противилась, даже глаза закрывать не стала. Просто отстранилась от него, стремясь покинуть тело. И снова увидела наши тела со стороны и собственный пустой и мертвый алый взгляд, глаза, в которые, так и застыв надо мной, напряженно всматривался мужчина.

Потом вздохнул и начал двигаться, входя своим членом в тело под собой и выходя из него. Тело безвольно и неподвижно лежало, позволяя ему делать что угодно.

Вот только белокожий никакого энтузиазма не проявлял. Темп движения не нарастал, скорее, наоборот, становился более вялым. И он все так же всматривался в мои глаза, словно надеясь что-то там увидеть.

Мне было безразлично.

Мужчина окончательно замер и неожиданно потянулся своим ртом к моим губам. И осторожно, немного неловко накрыл их в попытке поцелуя.

Тело не сопротивлялось, но и отозваться на ласку было не в силах. Меня это не волновало. Осознав тщетность попыток «оживить» меня, белокожий зашипел и отодвинулся, вновь укладываясь рядом. Он молчал. Тело тоже.

Но душа, измученная неприкаянностью, вернулась внутрь. И я в какой-то момент этого апатичного безмолвного лежания заснула. Белокожий все так же был рядом. Следующую попытку совокупления он предпринял ночью, стараясь не разбудить меня.