Тело

Появившись, белокожий обнаружил меня одетой и сидящей в задумчивости на полу. Сразу облегченно выдохнул.

— Давай поговорим серьезно и о многом, — «с порога» озадачила я мужчину.

— Ма-рина… я в принципе не против, — осторожно, словно прислушиваясь к себе и с удивлением осознавая смысл собственных слов. — Но… давай отложим разговор ненадолго… или как получится. Мне очень тяжело без возможности использовать Теге. Ты поможешь мне? Ни о чем другом думать сейчас просто не способен.

— А как же угроза воспользоваться другой Теге? — мстительно припомнила я услышанное ранее.

Мое лицо, похоже, вытянулось. Неужели инстинкт собственника к душе прилагается?

— Чего тогда?.. — прошипела в ответ.

— Да как-то… — белокожий вновь скривился, подбираясь поближе.

— М-м-м? — проявила я мазохистские наклонности и упорство.

— Не получилось, — вынужден был признаться Риах, многозначительно косясь на спальный пузырь и переминаясь с ноги на ногу. — Не смог.

«Чтобы этот „кролик“ — и не смог?!» — я не поверила.

Не хочет, видимо, признаваться, чтобы я опять про замену не подумала. Поэтому намекнула в открытую:

— Мне только к лучшему — время отдохнуть появится.

Риах помрачнел и сменил тему:

— Ма-рина, а давай помолчим? — и, подхватив меня на руки, потащил к своему пузырю.

Положив поверх него, скомандовал:

Сам был занят тем же.

Я тоже подчинилась. Питание даром не прошло, и одна мысль о терзающемся диким желанием мужчине рядом уже возбуждала.

А его очевидное нетерпение…

Поэтому неудивительно, что обнажились мы со спринтерской скоростью и время на прелюдии терять не стали. Невероятно, но наши тела словно успели истосковаться друг по другу. И сейчас безмолвно тянулись навстречу.

Белокожий, сопровождая свои действия вопросительным взглядом и одним движением оказавшись надо мной, просто скользнул своим членом внутрь не менее жаждущего женского лона.

Ему было не до ласк: мужчиной руководило единственное желание — избавиться наконец от этой болезненной тяжести в чреслах.

Понадобилось всего несколько коротких и жестких толчков внутри меня, чтобы его набухший до предела от притока крови член «выстрелил». Горячая струя ударила в средоточие моей женственности как еще один, последний, его удар, сразу затопив сладкой волной мое лоно. И даже изливаясь в меня, он продолжал рывками толкаться глубже, все еще оставаясь твердым.