Мрачно. Как в фильмах ужасов или компьютерной игре. Мурашки по коже."
"Открываю дверь, и в меня тут же врубается невысокая красивая девушка с разноцветными косичками в волосах.
— Привет, Лали! — обращаю внимание на пустую кружку в её руке.
За кофе рванула? Обычно они энергетики литрами потребляют, чтобы сутками могли работать. Это убьёт их когда-нибудь.
— Здрасте, товарищ капитан, — вяло моргает глазами. — Там, — кивает назад.
Лали любимица Леброна, сочетание симпатичной мордашки и мозгов. И подозреваю, что испытывает он к ней совсем не дружеские чувства.
Видел, как на неё глядит. Я так на Розу смотрю. А девочке совсем недавно восемнадцать исполнилось и ей на него пофиг, у неё свои мальчики. Но серьёзно она ни с кем не будет, характер не тот. Ветреная, в голове дури полно. Я давал им пару лекций во время их учёбы, она меня даже не слушала. Они тут все с короной на голове, потому что умеют то, отчего мы далеки. Мы силовики, они техно тыл. Тихушники — айтишники. Но без них, увы, в наше время никуда.
Поэтому и отлавливают их по всей стране, вербуют и свозят сначала в специальную школу, а потом сюда. Большинству из ребят только-только лет четырнадцать или пятнадцать исполняется. Лали было шестнадцать, и поймалась на абсолютной ерунде, но на допросе выяснилось, что может она гораздо больше. Их, естественно, не сажают. Их включают в систему, другого выхода у них нет.
Здороваюсь за руки с Дэном и Леброном, которые сидят в сторонке и просматривают распечатки.
— Задротов своих хоть бы на свежий воздух выпустил, — стреляю глазами в сторону двух парней и девчонки, обращаясь к Лебедеву.
Худые, бледные. Девушка словно прозрачная, волосы заплетены в длинные косички. Знаю её под псевдонимом Ола. Пацаны — Чёс и Юджин. Лали на их фоне кажется совершенно другим человеком. Смугленькая и с фигуркой.
— Дело сделают, потом пусть валят на все четыре стороны, — отрывая взгляд от документов. — Дышат, сколько влезет.
Хитро поправился. Кто ж их отпустит, они теперь навечно под колпаком.
— Держи, — подаёт мне несколько листов.
— Распечатка переписок Волошина с некоей Наденькой. Точнее Надежда Николаева, девятнадцать лет, прописана в Москве, — отдаёт мне несколько листов с досье. — Познакомились, судя по всему, около двух недель назад в Берлине, когда он ездил по делам. Сначала переписка суховатая, девушка пытается его подцепить на крючок, он вроде как не ведётся. Но соглашается с ней на встречу. А дальше уже ваниль и мимишность.
