— Где? — отпускает руки и падает в объятья брата.
Такого громкого и дружного «фух» я отродясь не слышал.
— Такой стресс только коньяком можно заглушить. Вы как, Александр Анатольевич?
— С удовольствием, Матвей Емельянович.
Они уходят вперёд, мы с Розой немного притормаживаем. Обнимаю её.
Возвращается отец. Смотрит из-под насупленных бровей, но по-доброму.
— Анатолич проговорился, что свадьба скоро. Я что хотел сказать?.. Вы это… С детьми не торопитесь, ладно? А то я с одной Милкой скоро инфаркт получу, а с двумя вообще… А я на пенсии ещё отдохнуть хочу.
Киваем.
Застолье, поздравляют сначала отца, потом нас. В суете никто не замечает, как исчезает из-за стола Мила.
Громкий грохот.
— Это что, блядь, такое было? — подскакивает отец.
Звук был за домом, а там, у мамы стоят вдоль дорожки несколько фигур метра по полтора. Все они расколотые лежат как домино. Посреди хаоса Мила с Васькой в руках. Оба покрыты бетонной пылью.
— Он туда забрался, — показывает пальчиком вверх.
— Я хотела достать. И вот… — отводит руками разбитые фигуры."
"— Наследственность, говоришь? — пихает меня в бок Роза и смеётся. — Я боюсь подумать, что вы вытворяли.
— Хрен с ними! Мне эта инсталляция никогда не нравилась. А хотите, я вам расскажу, Розочка? Например, как они в деревне сеновал спалили, и мне потом пришлось по всему району сено на зиму для фермерских коров искать? Или как они лодку у соседа моей мамы в речке утопили? У меня много историй, — подхватывает её под руку мой захмелевший отец, косо взглянув на нас.
— Пап! — вдвоём с Дэном.
— Не папкайте!"
