— Пап, мне же накраситься надо! Не поеду же я как мартышка.
— Мать твоя, значит, обезьяна? Она не красится, — с укором.
— Пап! Не городи ерунды.
— Выходи, Розка! А то я новые штаны обмочу. Твоя мать меня съест, — стучит в дверь, приплясывая.
— Осталось пять минут, — объявляю громко.
В ванной что-то брякнуло. Анатолич сильнее начал барабанить в дверь. Только Наталья Константиновна лебёдушкой выплывает из нашей спальни, широко улыбаясь.
— Ну, как? — крутится на месте, показывая себя в нарядном красном платье со всех сторон.
— Сойду за московскую?
— Всенепременно! Я пошёл заводить машину. У вас две минуты, — говорю громко и выхожу.
У машины достаю из пачки сигарету и подкуриваю. Я парочку успею выкурить. Не уложатся. Роза со мной немного в ленивенькую кошку превратилась. Делает всё медленно, а если опаздывает, то просто строит невинные глазки, и я прощаю. Потому что люблю. А любимым всё прощают, кроме предательства."
"Главное, чтоб Анатолич под дверью не обоссался в ожидании, когда ванная освободится, а то мои брюки ему точно не подойдут.
Я выше и крупнее.
Через десять минут они всё же выходят.
Моя цветочная прелесть в кремовых брюках и блузке, сверху такой же вязаный кардиган. Туфли на шпильках делаю её ножки невероятно красивыми. Немного сжимаю колени, чтоб совсем меня гормонами не накрыло, и я не ехал всю дорогу со стояком.
Анатолич в своих идеально отглаженных брюках. Дотерпел.
По дороге до дачи несколько раз меня накрывает нежностью, и я беру Розу за руку. Вытягивает пальчики, стреляя назад глазами.
Мы не одни, — читаю по губам.
Потерпи, Шип, через пару дней родители свалят домой, и насладишься своим Цветочком вдоволь. Хоть заопыляйся.
— Ты сногсшибательная, — шепчу ей на ушко, когда помогаю у ворот дачи выйти из машины.
Чмокает в щеку, пока тёща и тесть отвлекаются на рассматривание соседних домов. Вытирает след помады.
С грохотом открывается железная калитка. Перед нами Мила в костюме феи поверх кофты и джинсов. В одной руке кривая волшебная палочка, в другой — замученный мамин кот Васька, в глазах которого читается «помогите».
За спиной помятые воздушные крылышки. Фея явно уже не раз упала. Милка вообще неустойчивая. Под ноги никогда не смотрит, поэтому часто падает, поднимается и опять шалить. Без слёз.
— Дедушка, это дядя Таз приехал, — кричит назад.
Ну не может ребёнок запомнить правильно моё прозвище. Не убивать же её из-за этого.
Роза ржёт.
Смешно, да…
Отец хозяйничает возле гриля. Мама накрывает большой стол на террасе.
