Выбрав момент, решительно стянул с Симоны трусики и вновь втянул в поцелуй, отвлекая внимание. Искренне хотел показать ей, насколько все может быть прекрасно, поделиться с ней волшебным миром плотской любви и наслаждения. Самозабвенно лаская ее тело губами и языком, Илья медленно подводил Симону к краю, изучал ее тело и открывал его для нее, пробуждая скрытую чувственность и добиваясь подчинения.
Губы Симоны горели от неистовых поцелуев, а тело стало легким и воздушным. Оно пылало в агонии страсти и неконтролируемого желания.
Илья творил с ней что-то невообразимое, захватывающее и оглушающее. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного и не верила, что так вообще бывает.
Жадные губы Ильи были везде: на груди, животе, шее. Симона задыхалась от переполнявших эмоций и безотчетно требовала большего, сжимая его плечи. Настолько отдалась процессу, что упустила момент, когда Илья разделся и оказался между ее ног. Опомнилась, лишь ощутив, как его горячая плоть коснулась промежности, и запаниковала.
Туман, застилавший сознание яркой пеленой, мгновенно рассеялся, сбрасывая ее с небес на жесткую землю.
Возбуждение испарилось, остался лишь неконтролируемый страх. Здравый смысл полетел к чертям, и Симона сорвалась.
— Нет, — прохрипела она и уперлась в грудь Ильи ладонями. — Не надо. Я не хочу. Прекрати, — безотчетно забилась в его руках, пытаясь вырваться, но Илья не отпустил. Он был готов к ее реакции и лишь крепче обнял, придавливая своим телом. Замер, стараясь не шевелиться и переждать вспышку паники.
Что делать в такой ситуации, не представлял и действовал, повинуясь инстинктам и интуиции.
— Тише, моя девочка, тише, — зашептал ей на ухо и нежно поцеловал в висок, пытаясь привести в чувство. — Все хорошо. Не бойся меня."
"— Илья, пожалуйста, — взмолилась Симона, все еще находясь в лапах панического ужаса. Воспоминания вновь закружились в сознании, не давая мыслить здраво и управлять собой. Головой она все понимала, но реакцию тела невозможно было контролировать. Подсознание, словно взбесившись, рисовало ужасающие картинки, устраивая ей проверку на прочность.
— Снежка, успокойся… — Он не сдавался, решив идти до конца. Мягко, но уверенно прижимал ее к себе и без остановки шептал: — Я знаю, тебе страшно… но это же я… посмотри на меня…
Чуть отстранился и перехватил ее затравленный взгляд. Бедная девочка. Кто же с тобой это все сделал? Поддавшись порыву, принялся губами стирать соленые дорожки с ее щек.
— Хорошая моя, я тебя не обижу.
