— Его бархатистый голос звучал ровно, но Симона интуитивно чувствовала опасность, а взгляд, полный тихой ярости, опалял и заставлял внутренне сжиматься. — Ты мне отсосешь, и забудем обо всем.
— Что? — Она ошарашенно распахнула глаза. — Да как ты…
Задохнулась от возмущения и, поддавшись порыву, замахнулась, чтобы съездить по наглой физиономии. Но Илья с легкостью просчитал этот маневр, перехватил запястье и резко дернул на себя, заключая Симону в объятия. Не давая опомниться, впился в ее губы и уверенно проник вглубь, втягивая в неистовый поцелуй.
Не спрашивал, а требовал расплаты за ущемленное самолюбие и не намерен был щадить ее.
Симона задохнулась от остроты ощущений и не нашла в себе сил оттолкнуть его. Все мысли сразу же вылетели из головы, оставляя после себя лишь непреодолимую потребность чувствовать Илью. Его горячие, ненасытные губы и искусные руки, что с легкостью стянули халат и вовсю хозяйничали на ее теле, умело разжигая в нем пламя страсти. От его нежности не осталось и следа, лишь животный, неконтролируемый голод и дикое неприкрытое желание.
— Что ты… о господи… Илья… — Ее хриплый протест утонул в новом поцелуе.
Симона не успела опомниться, как ощутила его в себе. Твердый и горячий, он вновь наполнял ее до краев, заставляя стонать, извиваться и молить о пощаде. Колени задрожали, и она вцепилась в плечи Ильи в жалкой попытке сохранить равновесие. Не прерывая жадный поцелуй, он подхватил ее на руки, грубо швырнул на кровать и вновь заполнил собой по максимуму, вызвав протяжный стон.
Симона беззаветно отдавалась ему, теряя себя в потоке наивысшего наслаждения."
"Илья жадно ловил ее реакцию, впитывал и дрожал от удовольствия. Искренняя и пылкая, Симона была идеальной любовницей, но в то же время абсолютно неопытной и наивной. Ее близость сводила с ума. От запаха сносило крышу. А хриплые стоны, словно острые иглы, пронзали насквозь, заставляя дрожать в агонии страсти и максимально увеличивая накал его возбуждения.
Жестко и грубо он врывался в разгоряченное лоно, приближая их обоих к финишной черте. Чувствовал, что Симона на грани, но и сам держался из последних сил. Сладостная судорога прошла по ее телу, а из горла вырвался протяжный стон. Илья поймал его губами и несколько раз вошел на максимальную глубину, продлевая ее наслаждение. Мышцы напряглись перед отчаянным прыжком в невесомость, и он с готовностью рванул в сладкую бездну, утягивая Симону с собой.
