Темная сторона ангелов (СИ)

Когда Влад к ней приблизился, девушка продолжала прятаться за последней туалетной перегородкой.

— Олесь, ты меня понимаешь?

— А ты думаешь, я враз отупела? Отдавай мою одежду, — глухим голосом пролепетала она и протянула из-за перегородки руку.

Влад развернул свою ветровку и всё содержимое положил ей на ладонь, туда же отправилось и бельё из карманов. Не успел он сделать и шага, как из-за перегородки раздался страдальческий возглас:

— О нет! Мои новые колготки!

Голос тут же оборвался, и Влад поспешил удалиться.

Когда Олеся вышла из туалета, она выглядела так, словно стала жертвой нападения бродячих собак. Пёстрые обрывки ткани на груди — всё, что осталось от кофточки, юбка также была разорвана почти до середины. Только плащ по счастливой случайности выглядел достойно на фоне этого бомжатского прикида.

Олеся с виноватым видом подошла ближе и удручённо протянула:

— Бывало и лучше. Но я даже рад, что от твоей эксклюзивной юбки останутся лишь воспоминания.

— Чем же тебе не угодила моя юбка, между прочим, я её сама сшила.

— А я-то голову ломал, откуда такая прелесть? Выкройки, наверное, бабуля подогнала. Причём они ей тоже достались от её бабушки, потому что такие юбки носили до революции в пансионах для благородных девиц.

— А ты у нас признанный модельер?

— Для этого не нужно быть большим специалистом. Вот что значит не иметь подруг! В следующий раз выслушай свою бабулю и сделай всё наоборот.

— Советчик нашёлся. Между прочим, ты случайно не встречал мою сумку?

— Случайно встречал.

— Не ругайся, ты настоящий друг! Моя благодарность не знает границ! — с иронией парировала она.

— А когда она узнает? Дождёшься от тебя… И я бы на твоём месте застегнул плащ на все пуговицы. Кстати, а почему ты вся мокрая?

— Умывалась. Мыла руки, рот…

Олеся покраснела и нехотя ответила:

— Когда я была, ну, ты сам знаешь кем, то пила воду прямо из унитаза.

Влад с сочувствием посмотрел на неё и, не сумев сдержать улыбки, заметил:

— Это не самое страшное из твоих злоключений.

— Ты всё шутишь, а вот мне, почему-то, не до смеха, — с обидой в голосе откликнулась Олеся.

— Не обижайся, но если я буду серьёзным, то, скорее всего, сойду с ума.

Глеб приоткрыл глаза, и голову тут же прострелила резкая боль: свет был ослепительным и почему-то неестественно белым. Совсем рядом раздавались голоса.