Темная империя. Книга первая

А потом я увидела, как разбегается народ – действительно разбегается: женщина с ребенком юркнули в подворотню, двое мужчин бегом пересекли дорогу и скрылись в лавке, какие-то дети лет по тринадцать за деревьями схоронились, а стражи как-то разом подобрались. Приглядевшись, я увидела едущих по дороге аристократов. Их не сложно было узнать – плащи, черные снаружи, красные внутри, носила исключительно аристократия. Новые властители Третьего королевства, опьяненные победой над теми, кто попирал их наследственные права более двух веков.

Стоит ли удивляться, что и я шагнула к деревьям, скрывшись от высокородных глаз.

Прислушиваясь к приближающемуся цокоту копыт, я старалась глубоко, размеренно дышать и не думать о плохом. О чем угодно: о весне, вступающей в свои права, о Хурте, который все же бросился за мной, пришлось закрывать калитку перед самым его носом, о господине Эллохаре – странном и совершенно непонятном мне человеке, который не оставил в трудную минуту, не смотря на мое в высшей степени оскорбительное предположение, о состоянии его здоровья.

Внезапно наступает тишина. Цокота копыт больше не слышно, только фырканье лошадей, и отдаленный звон где-то у главного собора. А после я отчетливо слышу стук, словно кто-то с железными набойками на сапогах спрыгнул на каменную дорогу, и звук приближающихся шагов.

Приближающихся ко мне."

"И в душе что-то шевельнулось, что-то очень похожее на гордыню.

Я вышла из-за дерева за два шага до того, как аристократ приблизился ко мне.

Вышла, и гордо вскинув подбородок, посмотрела в холодные зеленые глаза лорда Арельса. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять – пощады не будет.

– Леди Сайрен, – растягивая губы в отвратительной улыбке, протянул аристократ.

Кто бы мог подумать, что мне настолько не повезет. Кто бы мог себе даже представить такое. С лордом Арельсом я познакомилась год назад при крайне печальных обстоятельствах – я ассистировала магианне Соер при операции и таким образом оказалась причастна к маленькой, но спасительной для несчастной женщины лжи.

Все дело в аристократическом неуемном желании иметь сыновей, и не рождать дочерей на свет. Они ненавидят женщин. Ненавидят настолько, что если рождение сына регистрируется и празднуется, то при рождении дочери аристократы приносят друг другу соболезнования. А девочки – их не регистрируют даже, и первая запись, которая появляется о леди-аристократке родовых книгах, это указание дня ее свадьбы.