Темная империя. Книга первая

Уходил он ненадолго, и вскоре вернулся, за ним следом вошли две служанки с двумя подносами. Маленький столик накрыли у окна, поставили свечи, поклонились и торопливо вышли.

– Я подержу, ужинайте, – подходя ко мне, сказал лорд Экнес.

Не став спорить, я осторожно передала ему ребенка и стараясь есть быстро, приступила к ужину их грудинки в яблочном соусе и распаренных овощей. Иной раз приверженность магов только полезной еде крайне преувеличивается, но было вкусно. Однако доесть не получилось – Арис проснулся и заплакал.

Я тут же бросила и нож и вилку и поспешила к малышу.

Температура поднималась, но на этот раз я не торопилась ее сбивать и приступила к лечению горлышка и ушка. И спустя два часа температура спала сама, оставляя ребенка совершенно мокрым. Вытирала насухо, рассказывая истории, все какие только могла вспомнить, пела песенки, не ожидая вопросов в ответ или каких-либо слов. Дети аристократов начинают говорить поздно, девочки к трем, мальчики к шести, не знаю с чем это связано, может с тем, что мальчикам предстояло стать крайне развитыми физически… просто не знаю.

Но в остальном дети как дети, и маленький Арис улыбался, когда я историю про мышек в сарафанчиках рассказывала, и смущался, когда растирала. Теперь улыбался – компресс в ушке снял боль.

За это время лорд Экнес успел поесть, не выпив ни капли спиртного, что для человека его круга было редкостью, а едва малыш начал засыпать, приказал принести мне еще чай и напомнил о необходимости вернуться к ужину.

– Позже, – ответила я, ложась рядом с ребенком."

"Арис не мог говорить, но выписывал слабенькими пальчиками какой-то только ему ведомый узор на моей руке, и почему-то совершенно не плакал, хотя мог бы захныкать, скучая о матери.

– Лорд Экнес, – я повернулась к аристократу, что было слегка неудобно, так как малыш вцепился в мою руку, а где мама Ариса? Знаете, малышам легче, если рядом есть мать.

Мне холодно ответили:

– У Ариса нет матери.

Я вновь повернулась к мальчику, и жалко его стало до слез.

То-то две жены лорда оставили его в подобном состоянии – сострадание к чужому ребенку явление редкое.

Когда малыш заснул, я осторожно встала, вернулась за стол, но есть уже не хотелось, только выпила чай, не трогая принесенные для меня пирожные.

– Вы на протяжении шести часов таскали ребенка, вымотались, но при этом почти ничего не едите, – произнес лорд Экнес.

– Не хочется, – честно призналась я, – слишком устала.