Темная империя. Книга третья

"

"Пропуская их в нашу квартиру, я все думала, как правильнее сформулировать просьбу, в итоге осторожно поинтересовалась:

– Тетя Франни, а вы вышивать умеете?

На это вдова булочника смерила меня внимательным взглядом и шепотом призналась:

– Найриша, ты меня пугаешь. – Однако увидев, мой умоляющий взгляд смягчилась и добавила: – Конечно, умею.

– Какие у вас тут интересные темы для беседы, – Герман снял куртку, – Ниран где?

Я указала на кухню и поняла, как больно мне сейчас думать и о брате, и о том, что произошло.

– Все наладится.

Уверенности в этом не было, причем никакой.

– Ниран сегодня хорошо поступил, – заметив мой подавленный вид, сказала тетя Франни.

Говоря откровенно, я не знала, как сказать, и потому сказала прямо:

– Нирану тяжело сейчас, ему против своих пришлось пойти.

– Тебе тоже, – возразил Герман.

Я опустила глаза.

Говорить о том, что я сегодня видела, и что думала, было стыдно.

– Деточка, у тебя что-то горит, – оторвала меня от тягостных размышлений госпожа Шилли.

И забыв обо всем, я метнулась на кухню, чтобы со стоном отправить целую сковороду с пятью пирожками в мусорное ведро – на большее они не годились. Следом за мной вошли тетя Франни и Герман, и на кухне сразу стало тесно.

– Здорово, – поздоровался младший Шилли.

Ниран лишь кивнул. Но затем поднялся, склонил голову приветствуя тетю Франни и вновь рухнул на стул. Именно рухнул.

– И надолго она тебе магию заблокировала? – насмешливо поинтересовался Герман.

– Еще два часа, – прошипел брат.

– Аа, – Шилли хмыкнул, – так ты тут вроде как совесть изображаешь, да?

Ниран не ответил, но стало ясно, что да.

– Брось, – посоветовал Герман, – это же Найри, если она так поступила, значит так надо было, а если так надо было, то совесть ее не мучит.

К сожалению, я, поместив сковороду под струю воды, от чего вся кухня тут же наполнилась паром, была вынуждена признать:

– На самом деле можно было иначе, просто не было времени, и я знала, что нужна профессору Лориесу и…

– То есть тебе стыдно? – уточнил Ниран.

– Очень, – я выключила воду, вновь поставила сковороду на огонь, повернулась к брату и раз в сотый, наверное, сказала: – Прости.