Неизвестно, как поведут себя похитители, обнаружив подмену.
— Ему уже позвонили и сказали, что бы он не делал глупостей, — не связывался с милицией, не вел розысков собственными силами, — и только в этом случае, вы вернетесь к нему целой и невредимой. Сегодня ночью он передаст нам выкуп.
— Ночью? А сколько сейчас времени?
— Два часа дня."
"— Ну что ж, тогда я потерплю, — вздохнула я и протянула руки.
Мужчина завел их за спину, — а я так надеялась, что он перемотает трогательно вытянутые запястья у живота! — и туго, рядов в десять, обмотал их скотчем.
Для бинтования ног, он, пожалуй, использовал две катушки.
— Я могу попросить вас об одолжении? — после процедуры обматывания, нежно мяукнула я.
— Попробуйте.
— Не могли бы вы, подстелить под меня что-нибудь еще и укрыть потеплее? Меня что-то знобит…
— Конечно, — сказал мужчина и его ноги затопали по деревянной лестнице.
Буквально через минуту он вернулся с ворохом какого-то тряпья. Откатил меня в сторону с матраса, расстелил что-то сложенное в несколько раз, закатил обратно (под головой уже была подушка), и накрыл тяжелым, скорее всего, ватным одеялом.
А сверху почти до макушки еще и старое (воняющее псиной) пальто с твердым воротником набросил.
— Так лучше? — спросил заботливо, и я угукнула из-под пыльной кучки. — Еще раз напоминаю, только вы можете позволить нам сохранить вам жизнь. Без глупостей, Рената.
Ах, ах, какое обхождение! Напоили, укрыли, в ведро пописать разрешили… только в лобик поцеловать осталось.
Мерзавцы!
Но знобило меня все-таки не на шутку. От странного запаха принесенных покрывал начинало тошнить, но постепенно я согрелась. Несколько раз где-то наверху открывалась дверь, быстрые шаги пробегали по лестнице, кто-то подходил и смотрел, как ведет себя пленница.
Пленница вела себя хорошо. Не роптала, не вопила, не обзывалась, а притворялась спящей. Один раз этот кто-то даже воротник пальто отогнул и глянул — жива ли эта пленница вообще.
Я с трудом сдержала желание плюнуть, так как не надеялась, что попаду.
Не знаю, сколько времени я провела на полу без движения, усыпляя бдительность охраны. Возможно два часа, возможно три. Первое время мужские шаги звучали на лестнице каждые десять-пятнадцать минут, потом все реже и реже. Когда разрыв в обходах увеличился примерно до получаса, я начала действовать.
Точнее так — действовать я начала гораздо раньше, но под одеялом и не так решительно.
