Еще через минуту машина сделала правый поворот, — я треснулась головой о левый борт, так как в напряжении сидела ровно по центру кузова, — и снова пошли ухабы, но уже на приличной скорости. Бандит словно собирался машину разбить. Железо скрипело, я прыгала в жестяном склепе и чувствовала себя безумной горошиной в погремушке ребенка-великана. Колени и локти отбились о железный пол и стены, скотч плотно оседлал щеки, макушка несколько раз чувствительно треснулась о потолок, я поняла, что пора выпрыгивать. Судя по шуршанию шин, машина двигалась не по асфальту, так что очень больно не будет.
Вцепившись обеими руками в запор, я дернула его, что было силы, и едва не вылетела на дорогу носом вниз, — машина резко заложила левый поворот, еще мгновение и я бы рухнула вниз, сломав себе шею.
От испуга силы удвоились. Я втянула дверцу назад и сжалась в комок. Сумасшедший «каблук» набирал скорость и мчался по шоссе. Сзади раздавался рев нагоняющей, большегрузной машины. Момент был упущен. Если сейчас я вывалюсь из кузова, то попаду под колеса грузовика.
Я тряслась уже не от ухабов, а от тошнотворной жути, и, от безысходности, вспоминала разговор двух бандитов. Младший приказал «сбросить машину». Куда? Что если понятие «сбросить», объединяет между собой обрыв и падающую с высоты машину?!
Картинка нарисовалась живописная и я дала себе приказ, — нет, надо рисковать. Как только «каблук» хоть немного снизит скорость, надо вываливаться на дорогу и будь, что будет.
Снять повязку с глаз, я по-прежнему не решалась.
Если водитель заметит в зеркало, что потерял полуголую «Ренату», то может вернуться и прибить на дороге сразу и без разговоров. Главное условие в договоре похитителей и жертвы остается — ты не должна видеть наших лиц. Пока я «слепа», я жива.
Огромная тяжелая машина, давно следующая за нами, пошла на обгон. Рев двигателя оглушал, но водитель-бандит оказался из тех вредных мужиков, что никак не хотят уступать дороги железному монстру. С нездоровым упорством он гнал свою букашку вровень с большегрузом, водитель грузовика жал на, вопящий пароходной сиреной, гудок и просил уступить дорогу.
Но бандит зловредно выжимал из дребезжащего мотора все его лошадиные силы."
"Я оглохла от ужаса. Даже связанной и беспомощной мне не было так страшно, как при этой безумной гонке. «Он пьяный, он сумасшедший, он самоубийца!» — выло внутри меня. Рядом рычал мощный дизельный двигатель, большегруз извергал клубы дыма, тот проникал в кузов «каблука» и превращал его в газовую камеру.
