Ты сможешь мне вообще сказать, зачем она приказала меня похитить? Зачем ей понадобился этот цирк?
— Слушай, может, позже поговорим? Нас твоя мама запустила всего на полчаса…
— Хочешь курить, открой окно и дуй туда, — довольно сурово сказала я, так как Назар уже второй раз тянулся к карману за сигаретами.
— Господи, и за что я тебя терплю?! — усмехнулся Туполев.
— А ты меня уважаешь, — нахально заявила я.
— Уверена? — спросил Назар, я решила, что это он так шутит, и не стала препираться:
— Зачем ей понадобилось мое похищение?
— Может быть, тебе это покажется странным, но ради мнения отца.
— Все это Назар сказал в совершенно искреннем удивление, так как самому ему это казалось странным. — Представь, — то что, на ней четыре трупа висело, ее совершенно не волновало. Вообще не касалось, не трогало. И сейчас, кстати, не волнует. А вот то, что Миша продолжал подозревать ее наравне со всеми — этого она вынести не могла. Куча мала какая-то в башке! Тебя похитили ради того, чтобы Миша перестал подозревать дочь.
Она на отце рехнулась.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я совершенно не удивлена, — задумчиво произнесла я. — Но почему все же похитили меня? Хитилась бы сама!
— Э нет, — с усмешкой протянул Назар. — Похищение, испуг, должны были выглядеть натуральными. Она не была уверена, что где-то на чем-то не поколется, не сболтнет лишнего…
— Или, — перебила я, — хотела насладиться зрелищем испуганного отца, когда позвонят похитители и сообщат — ваша дочь у нас, гоните выкуп или на куски порежем.
— Ну-у-у, не совсем же она сумасшедшая…
— Совсем, совсем, — закивала я.
— Она родного брата не пожалела.
— Ты и это знаешь? — прищурился Назар. — Откуда?
— Сначала Федю Смирнова в сарае расколола…
— С завязанными руками? — ядовито уточнил Туполев.
— Ну да. Рот-то открытым был, а делать нечего. Вот и расколола. — Выражение лица Туполева показалось мне странным, и я замолкла.
Назар какое-то время молча смотрел на меня, потом закинул голову назад и сказал Антону:
— Нет, ты видел… она там еще допросы проводила…
Бодигард индифферентно пожал плечами, мол, чего вы удивляетесь, сэр? Ваше воспитание…
— Нет, решительно, надо ее замуж брать!
Я смутилась похвалой и неловко проблеяла:
— Нельзя, я невезучая, меня воруют часто… Разоришься еще…
Туполев хмыкнул, вернул голову на место и весело посмотрел на меня:
— Это можно решить.
Чего ты еще узнала?
— А все, — нахально заявила я.
— Так уж и все?
Всегда подозревала, что Назара Савельевича я чем-то забавляю.
