Заказывая к двери следователя, об участковом я совершенно забыла.
— Кому здесь участковый понадобился? — раздался от лифтов густой бас и на площадку у двери Хорских вышли двое — высокий толстяк в форменном плаще и молодой, худощавый мужчина с недовольным лицом.
— О, Архипов! — обрадовано взревел начальник бригады. — Какими судьбами?
— Да вот, понимаешь, иду с Виталием, территорию обхожу, и что вижу? У крыльца высотки ваша машина загорает. На вахте сказали, вы сюда квартиру вскрывать приехали?
Скромно стоя у мусоропровода, я слала хвалу небесам.
Какое немыслимое счастье для дилетанта работать с такими… головастыми… ума палата, умниками-разумниками, профессионалами негде пробу ставить, как Антон!
Я испугаться разоблачения, как следует не успела, а тут нате вам — два мента с подготовленным алиби. Мимо они оба, видите ли, проходили. Когда я следователя к дверям заказывала, о том, какие мысли возникнут в головах Кутеповых-Стрельцовых при появлении у их порога так кстати нужного следователя, даже на секунду не подумала.
По моим представлениям следователь должен был сказать примерно так: «Я к вам пришел навеки поселиться…». О существовании на территории участкового, я вовсе забыла.
От грустных мыслей, я немного съежилась и вроде как побледнела. Что бы подумала моя виртуальная семья, вычисляя персону, стукнувшую, куда следует?! Да через пять ударов пульса взгляды Кутеповых-Стрельцовых скрестились бы на моей темной особе. Когда есть малознакомая фигура для подозрения, родственники предпочитают дружно грешить на эту фигуру.
И в моем случае это себя оправдывает.
Толпа из семи человек сгрудилась вокруг молоденького спасателя, ковыряющего замки квартиры различными способами. Поупражнявшись с железяками, парнишка разогнулся и сказал старшему:
— Баста, Петрович, мне эти замки не открыть. Вырезать жалко, надо с крыши спускаться.
— Иди за тросом, — приказал Петрович и обратился к притихшим в уважительном молчании женщинам: — Кто живет на крыше?
— Мы.
— Ответила почему-то деятельная Нюся.
— Пойдемте наверх, осмотримся, — приказал старшина спасателей и первым двинулся к черной лестнице.
Дамы, восклицая и перешептываясь «ах, двадцать седьмой этаж, ах, даже выше!», потопали за ним следом. Молодой и недовольный Виталий остался у двери. Я замыкала шествие.
Синяя балюстрада из крепких металлических труб и каменных столбиков, обрадовала Петровича своей надежностью.
