Два полураскрытых пакета лежали на углу стола: в одном серой склизкой горкой лежали тушки неочищенных кальмаров, в другом какая-то протухшая океаническая рыба. Днем, в самый солнцепек, на эту часть стола ложились солнечные лучи, и ничего удивительного в том, что нежные морепродукты разложились до непонятного месива, не было.
— У них только она передняя железная дверь закрыта была, — сдерживая дыхание, сказала Рената. — А там щели. Вот весь запах в подъезд и шел.
— Негодники, ротозеи, — ворчала Нюся, — столько беспокойства людям наделали.
Бьянка! Где у них чистые пакеты? Надо все в пакеты прибрать, перевязать из и только тогда в мусоропровод скидывать. А то потом год от вонищи не отделаемся.
Бьянка и Виталий были в гостиной. На крик Нюси, женщина пришла на кухню, молча выдвинула верхний ящик стола и снова вышла.
Я помогла няне запаковать жуткую слякоть в три пакета, — каждый Нюся обвязала тесемочкой, найденной в том же ящике, — и получила указание:
— Иди выбрасывай, я здесь приберусь.
Ишь, сколько натекло…
Выходя из квартиры, я увидела Ренату. С каким-то странным выражением лица девушка смотрела на ворох ключей на тумбе и шевелила губами. До мусоропровода было не больше пяти шагов и, захлопывая железный приемник, я услышала довольно резкое восклицание дочери Кутепова:
— Бьянка! Иди сюда!
Я и Бьянка подошли одновременно и встали за спиной девушки.
— Что это? — вытянув палец и касаясь одной из связок ключей, спросила Рената. — Это же от нашей черной лестницы.
Бьянка, у них был ключ от нашей квартиры! Это ты им дала?!
— Нет, — тихо произнесла женщина. — Я им ничего не давала.
Рената круто развернулась и пристально взглянула на мачеху. В упор.
— Тогда откуда?
Бьянка закусила губу и помотала головой.
— Ничего здесь не трогать, — от гостиной к нашей троице подходил Виталий. Видимо, стоя в комнате, он слышал весь наш разговор. — Я вызываю группу.
Вот так, случайно, был найден один из связующих узлов этой истории.
А может быть и не случайно…
Понятых пригласили из сто двенадцатой квартиры.
Нас выгнали, и мы, тепло одетые, торчали на террасе и пытались подслушать.
— Вот негодники! — бушевала Нюся. — Ключи раздобыли! Небось, у тебя Бьянка, стащили и подделали.
Окаменевшее лицо Бьянки не выпускало наружу даже тени эмоций. Яркой статуей в пятнах красных маков, она замерла на фоне вечернего неба, и только ветер трепал блестящие волосы и кисти длинной шали, оплетающей тело как кокон.
