Глаза, еще недавно горевшие беспокойством за друзей, умерли и слабо тлели на белом, словно мрамор лице.
Мне стало ее жаль и я отвлекла Нюсю от упреков словами:
— Спасатели краску на ограде повредили. Смотрите, какое кольцо от троса осталось. Теперь придется заново красить, а то потом железо ржаветь начнет…
— А я говорила, — вступила Света, — негодная это краска. Да разве ж рабочих слушают? Хозяевам главное цвет понравился, а остальное без разницы.
Камушек вновь прицельно попал в Бьянку. Она на этот упрек даже ухом не повела.
И мы все прилежно полюбовались свежей царапиной на ультрамариновой трубе. Света бубнила что-то о внутренних и внешних работах с красками и пыталась привлечь внимание хозяйки к причине общего недовольства.
Бьянка глаз на царапину не опустила, цвет краски ее устраивал, так как прекрасно гармонировал с креслами, шезлонгами и диваном-гамаком.
Неожиданно к нашей компании, уже едва различимой в сиреневых сумерках, добавились Михаил Петрович и Туполев. Назар Савельевич делал вид, что мы вовсе не знакомы и к Кутеповым он приехал с дружеским визитом.
Михаил Петрович был крайне доволен. Он потирал руки и ласково смотрел на домашних.
— Ну вот, все и разрешилось, — повторил несколько раз. — Прямо гора с плеч. — Подойдя к жене, он обнял ее за талию, нежно встряхнул и сказал громко, пожалуй, на публику: — Не кори себя, дорогая. Ты ни в чем не виновата. Мы найдем этих мерзавцев. — Кутепов не знал, как еще выразить радость избавления от горьких мыслей: злоумышленники найдены, тайна пропавшего пистолета разгадана — ведь не просто так Хорские обзавелись ключами от его дома! — конец подозрения, тревогам и бессонным ночам.
— Предлагаю это отметить! Все в дом, все в дом. — Он широко раскинул руки, словно готовился обнять весь свет, свой пентхауз и нас до кучи. — Коньяк, шампанское, гуляем! Завтра выходной.
Проходя мимо Назара, я улучила минутку и шепнула:
— Надо поговорить. Обязательно на террасе.
В гостиной стало шумно от одного Михаила Петровича.
Он шутил, звонил Стрельцовым, приглашая их на вечеринку, и громко давал указания — шампанское, бокалы, виски, лед, коньяк, лимон!
Бьянка упала в угол дивана и забилась там испуганным зверьком. Только глаза настороженно поблескивали, когда муж обращался к ней. Протянутый Михаилом Петровичем бокал шампанского, она едва не уронила.
Мне было очень-очень ее жаль.
Минут через двадцать истерического веселья, я взяла со столика зажигалку и вышла на террасу.
