Потом выругался в полголоса и посмотрел на меня, хотите верьте, хотите нет, в легкой степени растерянности:
— Я получил информацию с обыска квартиры Хорских. Найдена цифровая видеокамера, на ней запись постельной сцены. Бьянка… ты ни за что не догадаешься с кем…
— С Валерией, а не с Алексеем, — вздохнула я.
— Нет. С обоими.
— И мне кажется, она не знала, что ее снимают…
— Похоже на то. Съемка велась скрытно, из какого-то тайника. Ну и дела! Сейчас эксперты везут их ком в лабораторию, надеются восстановить уничтоженные записи и найти еще что-нибудь.
— Раскопают грязи, — поежилась я. — Бедная Бьянка.
— Почему ты уверена в ее непричастности? Не забывай, это она привела Хорских в этот дом…
— Еще скажи, что она сама позволила себя снимать. Бьянка не мазохистка, она жертва.
— Я сейчас позову Мишу, ему стоит взглянуть на эти царапины…
— Подожди! Не ходи. Пусть человек хотя бы одну ночь поспит счастливым.
Уже уходивший Туполев повернулся ко мне и прислушался к звукам вечеринки, несущимся из гостиной: бас Кутепова перекрывал рыком все голоса.
Печалить такого весельчака совершенное преступление.
— Как ты оправдаешь теперь свое присутствие здесь? Миша считает, что все закончено.
— Оправдывать пришлось бы мой внезапный ночной отъезд. Я спокойно дождусь утра и поговорю с Михаилом Петровичем. — Мы стояли у ограды террасы, смотрели на город, разрезанный полосками проспектов, расчерченный огнями тротуаров, и думали об одном и том же. — Позвони завтра дяде Мише, попроси его внимательнее отнестись к моим словам.
Иначе боюсь, он отмахнется от меня, как от надоедливой мухи. Ты-то хоть мне веришь, что все еще больше запуталось?
— Не хочется, но верю, — нахмурился Назар.
Не сговариваясь, мы отвернулись от города, оперлись спинами о перила и какое-то время молча смотрели на стеклянные стены дома Кутеповых. Все как в той поговорке, за исключением крыши — крыша была монументальной, камушком ее не прошибешь. Так что, надежда оставалась.
Утром в мою комнату постучал Михаил Петрович и одновременно с моим криком «войдите!», распахнул дверь.
Выглядел глава семейства неважно. Первую половину ночи он активно мешал коньяк с шампанским, вторую не менее активно мирился с перепуганной Бьянкой.
— Звонил Назар, сказал, что у тебя есть какие-то новости."
"— Есть, Михаил Петрович, — внутренне ежась, сказала я. Бедный, бедный Михаил Петрович, не дают тебе спокойной жизни! — К сожалению, новости для вас не утешительные.
