— Хотела добавить «крепитесь», но нажала зубами на кончик языка и отдала честь перепугать «дядю Мишу» до самого основания официальным органам. Скоро эксперты проявят на жестком диске стертые записи, и тогда — держитесь, Михаил Петрович. Бьянку потащат в прокуратуру для объяснений, вам тоже седых волос прибавят, будем считать, пошел второй круг ада. Дай бог, если избежать огласки удастся. И, как это не печально, я начинаю кромсать вас первой. — Пойдемте на террасу, я хочу вам кое-что показать, — сказала и опустила глаза.
Лучше бы я попросила Туполева не звонить, а приехать! Пусть сам бы царапины на синих трубах демонстрировал. Трепать нервы нормальному мужику занятие малопочтенное.
За ночь, крутясь в без сна в постели, я подбила итоги, проанализировала возможные причины всего происходящего, и вывалила на несчастного «дядю Мишу» все разом. Начиная с двух царапин на синей краске, речи, которую я вчера толкнула перед Туполевым и резюме:
— Если предположить, что ключи у Хорских появились давно, — ведь за один день до приезда Коваленко такие сложные ключи даже если утащишь, то не в каждой слесарной мастерской изготовишь, — то налицо получается давно запланированная акция.
И пропажа пистолета всего лишь эпизод. Надо искать снова, Михаил Петрович. Мне очень жаль, но Хорские не очень вписываются в историю с убийством. Даже если представить, что они одиннадцатого апреля вечером стащили у Бьянки ключи, изготовили дубликаты и незаметно вернули их на место, то на кражу пистолета у них просто не было времени.
Если же они умудрились провернуть всю операцию, включая убийство в гостинице, то это, извините, не Хорские, а преступный синдикат какой-то. Что, как вы понимаете, еще хуже. Так как из этого следует, что против вас в течение полугода целенаправленно работала преступная группировка. Я ясно выражаюсь?
Оцепеневший Кутепов мертвыми глазами смотрел на город. Сказать, что он был в шоке, значит сильно приукрасить действительность.
— Я не верю, — наконец выдавил он.
— Только не вините в этом Бьянку, — быстро добавила я. — Мне кажется, она жертва. Ее на чем-то поймали.
— На чем? — не глядя на меня, спросил Михаил Петрович.
Я замялась. Не говорить же мужику в возрасте «на сексе», мол, плохо с женой работали, товарищ. Когда узнает о видеосъемке, сам поймет, что его жена самая пострадавшая сторона — ее предали.
Но пока Кутепов складывал лишь два самых очевидных факта: Бьянка и ее друзья.
А я лукавила.
