Ты явно что-то напутала.
Несколько секунд я только и могла, что стоять и глотать воздух.
Это не она. Разумеется, это не она.
И вся моя теория о привлекательности – полная чушь. Но главное, Виолана не знает, что на сирру Аглиссу наложили метку. Не знает, потому что никто не должен этого знать. Я, ректор, да лекари, которые явно не обсуждают это со студентами… Я поделилась этим со своими друзьями, но вряд ли они стали бы об этом болтать. Тем более с кем-то из наших подозреваемых.
И тут я кое-что вспомнила.
И ответ на вопрос, кто ставил темные метки, стал совершенно очевидным. Абсолютно нереальным, я ведь отмела этот вариант с самого начала. И все же единственно возможным.
– Но почему ты тогда все время крутилась возле нас и всячески пыталась помешать найти виновника? – непонимающе спросила я.
– Помешать? – возмутилась Виолана. – Да я пыталась помочь! Я же говорила: Ингаретта мне очень дорога. Ты чем слушала?
Ну конечно, пыталась помочь. Или – что куда более вероятно – просто хотела присмотреть за мной: не догадалась ли я, что именно увидела тогда, в кабинете зельеделия.
Только теперь это уже не важно.
Боги, какая же я была глупая! Ответ все время был у меня перед глазами. А я ошиблась, непростительно ошиблась. И теперь я умру, так и не успев никому рассказать, кто же на самом деле виноват. А значит, все остальные тоже умрут…
Или… Может быть, мне все-таки удастся?
– Послушай, Виолана, – взмолилась я. – Если не ты ставила темные метки, то я… я никому не расскажу.
Обещаю. Привораживай принца, делай что хочешь, но отпусти меня.
Она грустно покачала головой.
– Не могу. Глупо получилось, но теперь ты все знаешь, и рано или поздно проболтаешься. Мне нельзя так рисковать…
Она вскинула руки над головой, затем провела пальцами по воздуху так, словно играла на невидимой арфе. Я хотела что-то еще сказать, но голос пропал. И не только голос. Я оцепенела, буквально. Не могла двинуться, не могла пошевельнуть пальцем и даже отвести от нее взгляд была не в силах.
И поэтому с ужасом и отчаянием наблюдала, как она закатывает глаза и начинает монотонно бормотать заклинание, раскачиваясь со стороны в сторону. Жуткое зрелище, от которого холодеет спина.
Тут же мне стало не до страха, потому что все мое тело пронзила острая боль. Она словно молния пронеслась от макушки до пят, огненной лавой растеклась по венам, скручивая тело и лишая рассудка.
Вот и все… Неужели я так глупо погибну? Глупо и совершенно напрасно.
