– В общем, у нее тут было полно информаторов, – заключил Орлен. – И встречалась она с ними наедине, как вы понимаете. Так что наложить на нее проклятие мог кто угодно. А это значит, – Орлен развернулся ко мне и пронзил меня пристальным взглядом, – что дневник Ингаретты – по-прежнему наша главная надежда.
– Дневник? – удивилась Филая.
Неужели Орлен еще не рассказал?
– Дневник, – подтвердил он торопливо. – Катрина рассказала. И мы вчера его забрали у Ингареты из комнаты. Ну же, рассказывай, – обратился теперь уже ко мне.
– Что там?
Я смешалась, ведь даже не успела все прочитать. Мне в одночасье сделалось ужасно стыдно, и я стала торопливо пересказывать все, то успела узнать.
– Она получила предложение руки и сердца… Но пока непонятно, от кого… С Катриной они часто оставались наедине, и не все там было гладко. А еще и соседка, та вовсе шастала к ней в комнату, как к себе домой, и не отличалась особой деликатностью, – затараторила я, но Филая меня остановила:
– Погоди, не тут же! – она оглянулась по сторонам.
– Вечером соберемся вместе и будем читать. По очереди, вслух.
– Нет! – воскликнула я, вспомнив, как неделикатно Ингаретта описывала сердечную тайну своей подруги и как отзывалась об Орлене. Кто знает, что еще написано в этой тетрадке. – Это ведь дневник, личное! Мы не можем… – начала я, но Филая меня перебила:
– Сейчас это уже не важно. Мы должны понять, кто наложил темную метку. Ты одна можешь что-то пропустить. Как и я одна. Как и кто угодно один. А если мы прочитаем его все, шансов на то, что мы упустим какую-то важную деталь, гораздо меньше.
Я растерянно посмотрела на остальных. Неужели они все с ней согласны? Впрочем, на Орлена можно было и не смотреть: уверена, он только рад устроить из чтения дневника совместные посиделки.
Я умоляюще посмотрела на Рилана. Он бросил на меня виноватый взгляд и пожал плечами.
– Так действительно будет лучше, – сказал он. – Филая права. Вечером собираемся у меня. Возьми дневник с собой.
– Хорошо, – сдалась я.
Прости, Ингаретта, я хотела защитить твои тайны, но, похоже, ничего не выйдет.
– А сейчас пора на занятия!
Добрая половина моего завтрака оставалась на тарелках. Но аппетит что-то совсем пропал. Я сорвалась с места и быстрым шагом направилась в аудиторию.
Отчего-то мне было обидно. Впрочем, не отчего-то. Мои друзья так дружно сплотились против меня, что это не могло не задеть. Я понимала, что скорее всего, они правы. И все-таки от этого разговора остался горький осадок.
