Темное прошлое Конька-Горбунка

– Миша женоненавистник?

– Пидор, – коротко сообщила Леся, – по мозгу! Так-то он нормальный, с Несси живет. Ниче! Я разрулю ботву!

Медсестра Анечка закончила смену, на ее место заступила не менее приятная Танечка, которая сразу же сказала:

– Я ночью по коридорам не хожу, зачем больных тревожить. Если кому плохо станет, он позвонит, но в нашем отделении народ обычно крепко спит, таблетки примут и на бочок. Центральный вход заперт, а черный нет, в заборе есть дыра. Была у нас девушка, она по ночам к любовнику бегала, и никто не узнал!

– Вот проказница, – делано возмутилась я, пряча похудевший кошелек, – нет бы лечиться спокойно!

В двадцать минут первого я в составе стайки весело хихикающей молодежи подошла к синей двери.

Она оказалась незапертой. Интересно, что бы сказали Маня с Зайкой, увидев меня в крохотном, тесно обтягивающем фигуру розовом платье с блестками, подол которого обрывался чуть пониже пупка, белых сапогах-ботфортах на спицеобразной шпильке и меховом полушубке нереально фиолетового цвета. Скорее всего манто сшили из зайца, который ел одни баклажаны и свеклу, запивая их чернилами соответствующего колера. На носу у меня сидели огромные черные очки, губы мне Леся щедро намазала красной помадой, щеки покрыла толстым слоем тонального крема, пудры и румян.

– Прокатит, – убежденно закивали члены команды, с которыми я собиралась пробраться в гнездо бесшабашного веселья.

– Серый, обними тетю Дашу, – скомандовала Леся, когда мы очутились перед узким трубообразным тоннелем, украшенным мигающими лампочками.

– Может, не надо? – засомневалась я.

– Герла с френдом фейс не запарит, – пробормотал Сергей и положил мне на плечо не очень чистую руку.

Наверное, Караваевой следует после школы идти учиться на режиссера-постановщика. Сурового вида парни, одетые в отличие от яркой публики в черные костюмы и белые рубашки с узкими галстуками-селедками, молча посторонились, и мы очутились у стойки, за которой сидело несколько полуголых девиц в смешных шапочках.

– Вход бесплатный, – заученно сказала одна, – но я предлагаю вам сделать благотворительный взнос в фонд охраны здоровья московских верблюдов.

Мои сопровождающие загоготали, а Леся запищала:

– У Даши днюха! Она и бабло швыряет.

Получив от кассиров пластиковые браслеты, мы ввинтились в основной зал, и я на секунду оглохла, такой шум там стоял. Через некоторое время уши слегка привыкли к грохочущей музыке, и я попыталась сориентироваться в пространстве.