Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Например, вписать, что остаюсь только на зиму, а весной к нему прилечу. И ещё добавить, как я по нему скучаю. Но мой аист всё же начал снижаться, и я не успела.

– Полицейский беспредел, – подытожила аистесса. – Давай сюда записку и держись уже нормально, всеми четырьмя лапами. А то свалишься, а нас казнят твои дружки львы.

Остаток 28-го дня ярбяон, в течение которого формируется список подозреваемых

15:00

После жёсткого пеленания и не менее жёсткого приземления в скалах шерсть моя выглядела не лучшим образом, поэтому я тщательно вылизалась, прежде чем явиться к Старушке Фиге, в дупле которой обитает старина Хэм.

Я не менее получаса излагала ему все обстоятельства фалькокошного дела, объясняла, насколько его помощь необходима и насколько он незаменим в качестве эксперта-криминалиста, умоляла стать сотрудником Полиции Дальнего Редколесья, обещала перспективы карьерного роста… Всё это время старина Хэм молча менял цвета от серо-зелёного до лилового и обратно; правый глаз его неподвижно и без всякого выражения смотрел на меня, левый же вертелся против часовой стрелки, наблюдая за полётом мухи цеце, кружившей над старым фиговым деревом.

Когда я закончила свою речь, старина Хэм посинел, ещё пару минут помолчал, а потом сказал:

– Дай объект.

Это значило, что он согласен как минимум снять отпечатки с монеты. Хэм всегда был скуп на слова. Язык был нужен ему не для разговоров. Он использовал его иначе.

Я протянула ему фалькокошу. Его язык, как расправленная пружина, метнулся к моей раскрытой ладони и прилип к фальшивой монете.

Несколько секунд Хэм менял оттенки от холодных к тёплым и наоборот. Затем его язык с влажным чпоком, как отвалившаяся присоска, отлепился от фалькокоши, до середины длины втянулся обратно в рот и снова выстрелил – на этот раз в висевший напротив него фиговый лист. Сначала я подумала, что он заинтересовался другим «объектом» и решил мимоходом сожрать присевшую наконец муху, – но муха обустраивалась на соседнем листе, а меткость старины Хэма исключала вероятность осечки.

Свернув язык в спираль, Хэм принялся изучать оставленный на листе слюнявый оттиск кокоши, вращая телескопическими глазами – одним по часовой стрелке, а другим против.

– Поверхностный анализ объекта показывает характерные отпечатки языка гадюки, копыт бородавочника и лап каракала. Однако у объекта наличествуют и более глубокие слои, поэтому я проведу дополнительное внутреннее исследование.