Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Попка с победным видом оглядел притихшую публику:

– «На любое преступление»! Ну? Теперь вы поняли, кто у нас фальшивококошник?

Попугай может сколько угодно врать, лицемерить и изворачиваться, но когда он включает запись – это другое. Это точная фиксация звуков. В ходе записи и воспроизведения попугай является лишь прибором. Ложь в такой ситуации невозможна. Его записи – правда.

Тем не менее, как каракалу полиции, мне нужно кое-что уточнить:

– Не могли бы вы перемотать на начало последнюю запись?

– Вы надеетесь меня подловить, каракал полиции? Попка не дурак.

Его не подловишь. Это подлинная запись, при повторном включении она будет звучать точно так же.

Он, напыжившись, перематывает запись обратно:

– «Он опасен. Он способен нас уничтожить. Этот попугай идёт по нашему следу. Суёт свой мерзкий клюв в нашу жизнь!» – «Успокойся, милая. Он дурак. Он не доклюётся до правды».

– Всё, достаточно.

Попка со щелчком выключает запись:

– Как видите, не дурак: доклевался.

Он звонит в колокольчик. Толпа с восторгом ждёт, что он скажет.

– А теперь, уважаемые подписчики, вы должны узнать правду ещё об одной самке. О полиции… каракале!

Я не делала ничего незаконного, я не выдавала себя за каракала, будучи сусликом, я честно выполняла свой долг – но от этих его слов мне всё равно немного не по себе, и шерсть у меня на загривке и вдоль позвоночника становится дыбом.

Жестом фокусника Попка вытягивает из-под сухой баобабовой коры свёрнутый в рулончик пальмовый лист.

Я мгновенно узнаю этот лист – он из той самой стопки, которая исчезла в песках саванны. Мои записи. Значит, вот кто их отыскал. Наш жёлтый корреспондент.

– В распоряжение редакции «Попугайской правды» попал дневник этой самки. Я прочту вам короткий фрагмент, говорящий сам за себя: «“Пожалуйста, не надо, полиции каракал! – пищит мне отец семейства, сурикат Рики. – Не надо их арестовывать и отдавать львам! Я понимаю, что вы теперь работаете на львов, но, умоляю, дайте моей жене и детёнышу улететь!” Рики думает, раз я из полиции, значит, сдам сурикатов властям.

Но я не такая. “Я – вольная кошка саванны. Как полиции каракал, я ни на кого не работаю. И в то же время работаю на всех сразу. Конечно, они могут лететь”».

Попугай обводит взглядом толпу. Он жаждет мести – за то, что я отказалась его сделать своим напарником. Его щёчки алеют. Его хохолок переливается в лучах солнца.